Я угадал, он даже не обратил внимания на мой кощунственный и подчеркнуто провокационный выпад в сторону официальной версии происхождения Христа, хотя причина может быть и в том, что религиозности в нем не больше, чем у остальных монахов Храма Истины. Впрочем, все равно реагировать должен, мы все не то, что есть, а то, чем стараемся казаться.
— Просто Юг отсюда, — сказал он смиренно, — кажется таким удивительным, необычным...
— Люди везде люди, — ответил я строго. — Только одни чаще вспоминают Господа, другие реже. А есть и такие, что вообще о нем позабыли... Это я о Юге, брат Агнорий!
— Да это не интерес, — промямлил он жалко, — а так... любопытство.
— Любопытство тоже нужно проявлять, — сказал я уже строже и возвышеннее, — к делам и помыслам Всевышнего!.. Слышали о таком?.. А о мерзком и развращенном Юге, где даже демоны совсем не такие, как здесь, и думать не следует. И где маги, стыдно подумать, выше королей настолько, что даже не обращают на них внимания, а живут в своих высоких башнях, чтобы ближе к небу!
Он снова попался, до чего же приятный здесь народ, могу вывернуть у такого карманы, а он и не заметит, спросил торопливо:
— Маги в высоких башнях?.. Значит, вы сами их видели?.. И даже принесли оттуда некоторые вещи?
— Мало ли что я где взял, — ответил я сварливо. — Боевые трофеи брать не стыдно! Даже почетно. Ну, в некоторых обществах с прямой, как дышло, моралью.
— А как, — прошептал он и пугливо оглянулся на дверь, — вы туда попали?
Я покачал головой.
— Брат Агнорий, слишком много вопросов. Я уже сказал, у вас слишком странный интерес к этому нечестивому месту. Даже контингенту... или континенту, как правильно?
— Континенту, — поправил он и поспешно прикусил язык.
— Вот-вот, — согласился я, не показывая, что заметил, как он выдал себя снова. — А это нехорошо.
Он воскликнул:
— Нехорошо спрашивать? Но вы там даже побывали!
— Ну и что, — возразил я. — И снова побываю. Мне можно. Я весьма паладин, а это значит, когда монах, когда воин, а когда вообще что-то такое, что необходимо к вящей славе Господа... как мы это понимаем. И я становлюсь этим что-то... хотя вы не то подумали, по глазкам вижу.
— Я ничего не подумал! — возразил он.
— А думать надо, — сказал я наставительно. — Хотя верить, конечно, проще. Удобнее. Спокойнее, как бы... Знаете, странный брат... хотя тут все странные, либо вы мне скажете прямо щас, что у вас за такой интерес к Югу, либо выметывайтесь отсель и вот дотуда, это я о вашей келье, если вы здесь в келье, а не в роскошных палатах, как привыкли.
Он вздрогнул, вскрикнул срывающимся голосом:
— Откуда вы знаете?
— Догадываюсь, — сказал я мрачно. — Хотя что тут догадываться? Среди монахов любого монастыря людей благородного происхождения всегда больше, чем простолюдинов. Тем надо лес рубить и землю пахать, о высоком ломать головы некогда... Так кто вы, брат? Ваше настоящее имя? Происхождение, род, звание, личный номер?
Он застыл, но голос мой прозвучал в самом деле по-королевски, даже, может быть, что-то в нем появилось еще, и его лицо стало совсем бледным.
— Лорест Витгельсбах, — ответил он почти беззвучно, — сын электора Палатината Реторского...
Я сказал с каменным лицом, стараясь не показывать изумления:
— Понятно. Пришлось как-то побывать в тех краях... Нет-нет, ножками я побрезговал, внизу грязно, осмотрел так это за чашкой кофе с высоты стратосферного полета. У нас там птеродактили летают. А может и не летают, какая разница?.. И как вы сюда попали?.. Сумели пробраться на корабль, уходящий через океан?
Он вздрогнул, застыл, круглые глаза так и остались расширенными.
— На корабль? — проговорил он с трудом. — На какой корабль?
— Уходящий через океан, — повторил я. — С южного материка на северный. На этот, значит. Ну, так было?
— Почему, — спросил он, — вы это спрашиваете?
Я сказал с досадой:
— Снова эти встречные вопросы! Не хотите отвечать, не отвечайте. Но и меня тогда не спрашивайте.
Он помялся, покосился в сторону двери и сказал совсем тихо:
— Да, я был совсем ребенком, когда пробрался на корабль...
— За двести пятьдесят лет вы не слишком выросли, — заметил я.
Он подпрыгнул.
— Вы и это знаете?
— Я многое знаю, — сообщил я скромно. — Энциклопедист как бы вот. Столько мусора в голове, но для кого-то он совсем не мусор!.. Однажды ко мне прибыла одна родственница его величества императора Германа Третьего с прямым поручением от него разыскать их сбежавшего родственника...
Я говорил небрежно и уверенно, он слушал с распахнутыми глазами и раскрытым ртом, ухватил то, что его разыскивают, но не среагировал на вскользь оброненное насчет родственника, а я нарочито повторил дважды.
— Вы убежали, — перодолжал я напористо, чтобы не дать ему опомниться и что-то возразить или опровергнуть, — чтобы вернуться позже? Или вам там что- то грозит?
В его лице что-то изменилось, самую малость, но я ощутил, что момент потерян, Агнорий, он же Лорест Витгельсбах, уже опомнился, взгляд стал острее, а сам сосредоточился, как одна великая держава после позорно проигранной войны.
