— Мне ничего не грозит, — произнес он сдержанно. — Во всяком случае, здесь. Я даже не понимаю, о чем вы говорите, брат паладин. Достойно удивления ваше путешествие на южный материк... но больше я сказать ничего не могу.
— И не надо, — ответил я как можно равнодушнее. — Думаете, у меня вот прямо цель жизни вас отыскать? Три ха-ха!.. Даже хи-хи. Злорадное такое хи-хи, знаете ли... У меня делов выше крыши. Среди них даже важные как бы есть. Не считая таких пустяков, как этот самый, как его, что прилетит... ага, Маркус. Может быть, слыхали? И все надо успеть. Так что, брат Агнорий, идите и считайте дальше, сколько ангелов на острие игры и сколько можно туда еще. Только сами не подсядьте.
Он направился к двери, но та открылась раньше, чем он взялся за ручку, на пороге возник брат Гвальберт.
— Брат паладин! — возвестил он. — Сейчас наши старшие закончили совет, тебя пока отпускают... на время. Так что иди и занимайся своими делами, только шею постарайся не свернуть, тут есть желающие свернуть ее тебе лично!
Он захохотал, послушник Агнорий пригнулся и проскользнул у него под мышкой, а за Гвальбертом появился отец Леклерк, взгляд сочувствующий, кивнул, дескать, Гвальберт передал все верно.
— Ну и хорошо, — ответил я с облегчением.
Они дали мне место в коридоре, я захлопнул келью и пошел к выходу. Гвальберт сказал сзади понимающе:
— Обидно, что пряник не дали?
— Даже по плечу не похлопали, — добавил отец Леклерк.
— По морде не получил, — объяснил я, — уже хорошо. Что-то я так часто начал ходить по лезвию меча... надо бы как-то пожить тихо.
— Ну да, — согласился Леклерк, — сидя тихим вечером на травке и глядя в звездное небо, где все ярче разгорается Багровая Звезда...
Оба помрачнели, я сказал со вздохом:
— Ну, а как свернем рога Маркусу, отсидимся, отлежимся, отъедимся...
— Обязательно, — сказал Гвальберт, — если нам дадут, конечно. Тут каждый день всякие маркусы, хоть и помельче. Зато много.
— Хоть и много, — утешил Леклерк, — зато часто.
Мы направлялись через зал к выходу из монастыря, когда за спиной простучали деревянные подошвы сандалий, нас догнал Жильберт, самый тихий и скромный послушник во всем монастыре, пропищал испуганным голоском:
— Брат паладин!.. Зайдите попрощаться с аббатом!
Леклерк резко остановился.
— Даже так? Брат паладин, разворачивайся побыстрее, пока настоятель не передумал.
Я торопливо ринулся к лестнице, молчаливые монахи в приемной пропустили меня, не проронив ни слова.
Аббат Бенедарий, едва я вбежал, опустил на столешницу книгу. Глухо звякнуло, что значит переплет из металла, но это вовсе не означает, что книга старинная, как раз сейчас такие и делают, да еще, как вижу, и с замочком, плотно скрепляющим обе обложки.
Не произнося ни слова, он провел ладонью над книгой, замочек проиграл короткую мелодию, щелкнул и повис на одной петле.
Аббат сказал понимающе:
— Вижу, такое знакомо... Откуда?
— Да так, — ответил я, — снилось, наверное.
— Эта книга, — бесстрастно произнес он, — содержит тексты, как сказано в ней, дошедшие от Изначальных. И этот способ защиты... уникален.
— Только в том, — сказал я, — что открыть можете только вы.
Он кивнул.
— Быстро схватываешь.
— Другие книги могут узнавать и открываться только своим хозяевам, — продолжил я. — Так что метод этот хорош, конечно. А что за тексты?
Он посмотрел как-то странно, а голос прозвучал с непривычной для него нерешительностью:
— Текст... Ах да, тексты... Их прочесть пока не удалось... Есть желание взглянуть?
— Если не вдарите, — ответил я, — то почему нет?..
Он коротко усмехнулся, кончики пальцев легко
приподняли переплет, явно из легкого металла.
Я вытянул шею, страницы желтоватой бумаги, хотя это вряд ли бумага, заполнены значками в странном порядке, который показался хаосом, потом я уловил некие законы, хотя расположены не линейно, не столбиками, и даже не по кругу, а словно бы у переписчика рука двигалась то как шахматный конь, то по диагонали, пока не упиралась в обрез, а оттуда прыгала по закону «угол падения равен углу отражения»...
Ничего общего с тем, чем пользуется человек, книга не просто древняя, а непонятно, что это вообще, но странное чувство зудит в крови и отдается в мозгах, что хоть значки и слишком просты, хотя нигде не повторяются, во всяком случае пока еще не заметил, а такое богатство говорит о несметных возможностях этой письменности, если это письменность...
Но все-таки растущая и вроде бы ни на чем не основанная уверенность, что я вроде бы понимаю, хотя еще и не понимаю, что понимаю, крепнет, и я все всматривался, потом с позволения аббата перевернул страницу, затем еще и еще.
Возможно, это любовный роман, но могут быть и подробные инструкции, как построить портал в другую галактику. Все может быть, а значки могут оказаться как буквами, так и рунами, иероглифами или математическими формулами.
Он внимательно наблюдал за моим лицом. Мне показалось, что даже дыхание иногда придерживает, чтобы не мешать, настолько я, наверное, сосредотачивался, но время текло, я только всматривался, наконец он проронил негромко:
