— Ах, Ваше Величество! — прощебетала она с ласковым упреком, красивым женщинам можно упрекать даже королей. — Что же вы другим поручаете такие важные дела? В жизни можно полагаться только на себя самого. Да и то не советую.
— Почему?
— А вы человек, — спросила она с изумлением, — разве надежный?
— Ну, — пробормотал я, — вы такие вопросы задаете, что просто и не знаю. Хорошо быть наивным, полагаю.
— Ага, признались!
— Я супернадежный, — возразил я с достоинством. — Надежнее меня только горы на Севере. Может быть, еще и на Востоке, но там еще не был, все предстоит. Просто я был весьма ошарашен, как это можно усомниться в моей надежности, у меня же на лице написано, какой я замечательный!
Она мило прощебетала:
— Ах, сэр Ричард... Я уже начинаю в это верить. Вы в самом деле так уверены, что и я вам верю. Мама говорит, мужчинам нельзя верить, а я все равно верю, они ж мужчины, как им не верить?
Гллбд7
Она щебетала и щебетала, ее речь перепархивала от одной глупости к другой, как птица с ветки на ветку, я молча любовался ее свежестью и нежным румянцем, что вспыхивает на щеках и тут же исчезает, чтобы через мгновение снова появиться и разлиться от скул и до подбородка.
Женщина сама выбирает мужчину, вспомнил старую истину, который ее выбирает, так что лучше вот так учтиво поклониться и топать дальше, милостиво улыбаясь и стараясь чем-то себя занять, пока чертово Зеркало Горных Эльфов продолжает дозаряжаться.
Дальше сэр Эраст Маклейн — типичный мезогин, как, впрочем, и большинство мужчин, только он больший мезогин, чем остальные, в том смысле что помимо толстых массивных костей еще и наделен массой дурного мяса, а живот выпирает больше чем весьма.
Поклонившись, он заметил со знанием дела:
— Ваше Величество, я бы не хотел оказаться в вашей шкуре!
— Да, — согласился я миролюбиво, — вам в ней было бы тесновато.
Сказал я по-дружески, но он почему-то поджал губы и помрачнел, хотя быть толстым не так уж и чудовищно, я знавал и вполне приличных толстяков.
— Ваше Величество, я имел в виду, заново все налаживать...
— Я не один, — заверил я, — вы ведь поможете?
И, похлопав его по плечу, не стал слушать счастливые заверения в преданности, двинулся дальше, остановился возле сэра Клоубля. Этот тоже вроде бы занимал какое-то место в моей канцелярии или не занимал, не помню, но видел его пару раз во дворце. Этого достаточно, чтобы подозрительный Кейдан выдворил и его.
Как у большинства придворных, негромкий голос и сдержанные движения, чрезвычайно умен, судя по отзывам, знает всех как облупленных, что позволяло ему легко лавировать в сложностях двора, избегать ненужных интриг и успешно проводить свои.
— Сэр Клоубль, — сказал я, — вы уже показывались Куно Крумпфельду?
Он поклонился.
— Ваше Величество... он пока раздумывает.
— Значит, — сказал я, — ценит.
Дальше за ним юная леди Ширлиния, она посмотрела на меня, вздрогнула и побледнела, а плечи зябко передернулись.
Я спросил в удивлении:
— Что с вами, леди Ширли? Я ужасен? А все говорят: прекрасен-прекрасен... Брешут, сволочи?
Он прошептала:
— Видела недавно, как казнили одного за государственную измену. До сих пор дрожь берет, как только вспомню. Зачем вы это делаете?
— А не вспоминайте, — сказал я легко. — Разве мало всякого радостного? Наверное, и в аду можно что-то найти для счастья.
— В аду? — переспросила она. — А мы где?.. Нельзя ли в честь вашего возвращения сделать какой-то милостивый жест...
— Я весь из милостивых жестов, — огрызнулся я. — Столько помиловал мерзавцев!
— Я о четвертовании, — сказала она. — Все равно лишаете человека жизни. Нельзя ли просто отрубить голову или повесить? И ему приятно, и мы не наслаждаемся нехорошим зрелищем...
— Нехорошим? — спросил я. — Да народ одевается в праздничное и прет к месту казни, как на карнавал!
— И все-таки нехорошо, — возразила она. — Нет, казнить хорошо, преступления должны быть наказаны, но любоваться казнью нехорошо!
— Предлагаете казнить там же, в тюрьме?
— Да!.. Это гуманно!
— Я гуманист, — согласился я, — и вполне с вами согласен. Но как насчет воспитательного эффекта?.. Вы женщина, будущая воспитательница своих детей, разве вы не должны их удерживать от незаконной преступной деятельности?..
Она вспыхнула негодованием.
— Ваше Величество!
— А разве не самый простой, — спросил я, — и действенный способ удерживать детей и юношество от всего такого нехорошего, показывать, к чему это приводит?
— Но не самый достойный!
