- Господь ничего не делает для себя, - напомнил я, - только для человека, как сказано в Святой Книге. Но и человеку оставил немало работы как для рук, так и для его души. Он дал нам законы, так сказать, на вырост. В смысле, они позволяют нам интерпретировать их согласно запросам нашего усложняющегося и умнеющего мира.
Он задумался, строгий и серьезный, видит, что говорю очень обдуманно, и вроде бы не дурак, хоть и свой.
- Похоже, сын мой, тебе это пришло в голову не прямо сейчас.
- Отец Дитрих, - вскрикнул я обиженно, - я в самом деле размышлял долго и тягостно!
- Долго, - уточнил он, - это сколько? Минуту? Или целых две?..
- Отец Дитрих!
Он покачал головой.
- Что подтолкнуло тебя на такую мысль?
- Наверное, - сказал я и перекрестился, - сам Господь.
- Не богохульствуй, - сказал он строго. - Господь следит за всеми, но лишь гордыня заставляет думать, что следит и за тобой. Скажи, только ли твое милосердие и человеколюбие, что в таком юном возрасте обычно находится в зародыше, подтолкнуло?.. У многих милосердие вообще не прорастет и до глубокой старости.
Я виновато развел руками.
- Каюсь, отец Дитрих. Вообще-то такие благие побуждения возникали и раньше… ну, когда гномы сковали мне доспехи и меч, или когда эльфы мою драгоценную шкуру спасли. Потом как-то забывалось за суетой суетной жизни и, как бы сказать помягче, личными интересами. Мы хоть и христиане, но все же язычники. Все-таки сперва я, а родина потом. Ну, а всеобщее благо так и вообще где-то за горизонтом.
- Ну-ну, а теперь?
Я тяжело вздохнул, посмотрел ему прямо в глаза.
- Да вот что-то заставляет и про общее благо. Не за бесплатно, правда.
- А-а-а, ну-ну, дальше. Теперь понятнее.
- Гномов, - сказал я деловито, - нужно привлечь в борьбе с Маркусом. Многие из них погибнут, сражаясь с нами плечом к плечу. Если потерпим поражение, то погибнем все, но если победим… справедливо ли только нам рвать яблоки успеха?
Он покачал головой.
- Очень сложный вопрос. Гномы сами по себе народ трудолюбивый, что угодно Господу, но они все язычники…
- Мои Бобик и Зайчик, - возразил я, - тоже ничего не знают о Христе и церкви!.. Но я их люблю и защищаю. Любовь и привязанность не зависят от веры, разве не так?.. Думаю, постепенно и они могут прийти к пониманию Христа. Я имею в виду гномов и эльфов, а не Бобика и Зайчика. А пока что, как я предполагаю, достаточно и того, что они исполняют некоторые заповеди, которые дал людям Творец. Я опять же имею в виду…
Он отмахнулся в некотором раздражении.
- Понял-понял. Ты так часто общается с людьми глупыми?
- А куда деться, - спросил я безнадежным голосом, - если только я один в белом?
- Ну да, - буркнул он, - военные… Так какие заповеди гномы соблюдают?
- К примеру, - сказал я, - уважай родителей, не убий, не укради, не желай дома ближнего… Наверняка у них запрещено и лжесвидетельство.
Он подумал, кивнул.
- Да, это уже основа для серьезного разговора.
- Думаю, - сказал я, - у них работает и насчет не желать жены ближнего, иначе любое племя распадется.
Он подумал, вздохнул.
- Сын мой, ты поднял очень сложные и нелегкие для понимания и даже для обсуждения вопросы. Скажу сразу, большинство иерархов церкви будут против. Однако скажу тебе одну крамольную вещь, которую нельзя говорить мирянам: реформа церкви не прекращается никогда! Ни-ког-да. И только благодаря реформам и через реформы она остается тем пылающим факелом, что ведет народы через тьму невежества… Прекратятся реформы - погаснет и факел церкви. Но сейчас давай оставим этот вопрос до времен… сам понимаешь каких.
Я сказал с благодарностью:
- Святой отец, не знаю, как и благодарить за такую поддержку!
- Я не поддержал, - отрезал он.
- Но и не отвергли с ходу, - уточнил я. - А это для меня вы не представляете, насколько ценно.
Он протянул руку, я поцеловал и весь исполненный почтения вышел. Не знаю, каким будет мир после Маркуса, но если победим, то увидим мультикультурный, где на улицах городов можно будет встретить эльфов и гномов.
Даже тролли будут, хотя те наверняка предпочтут жить в лесах, а в города наведываться только для торговли.
В большом зале неспешно прохаживается степенный лорд, в котором я сразу узнал хозяина: высокий, дородный, в прошлом явно бывалый боец, сужу по шрамам на лице.
Едва я показался на лестнице, он заторопился навстречу.
- Ваше Величество!
- Лорд де Флер? - спросил я. - Дорогой сэр Робер, я благодарен вам, что достойно встретили отца Дитриха и предоставили ему все условия для работы.
Он воскликнул:
- Он почтил меня своим присутствием, как же иначе?
- Спасибо и от меня, - сказал я. - Будете в Геннегау - заходите.
Он посмотрел настороженно, но и с надеждой.
- А вы будете?
- Уже скоро, - пообещал я.
Бобик то и дело уносится в стороны, не забывая ревниво держаться впереди копытного, а я укрылся под роскошной гривой и с тоской вспоминал свою идею, теперь уже вижу, что малость преждевременную, насчет Великой Хартии Вольностей.
