- А что с ним? Я слышал, вы его отпустили немножко поплавать вдоль берегов Вестландии…
- Не только, - уточнил я. - Герцогу, никогда не видавшему моря, страстно восхотелось поплавать… но я разрешил только вдоль береговой линии, никогда не теряя ее из вида. Покаботажничать, но без каботажа.
- Да-да, я слушаю.
- Он и приплыл, - объяснил я. - Нанес на карту границы с десятка королевств, что выходят к воде. Но интересно и другое…
- Ваше Величество?
- Он посоветовал то же самое сделать и Ордоньесу, - ответил я. - Адмирал Ордоньес, тяготясь рутинной службой охраны берега Гандерсгейма, оставил эскадру, а сам на флагмане проплыл на север, тоже держась береговой линии. И тоже отмечал удобные места для бухт, иногда высаживал десант на берег и выспрашивал, что за королевство и почему нет своего флота, плыл дальше, отмечал удобные заливы, это такие части моря, что обособлены и защищены от ветров и волн, у моряков это называется бухтами…
Он буркнул:
- У нас уже есть Тарасконская, знаю.
- Вот и отлично, - сказал я. - Тогда вам проще объяснить, что так вот вдоль береговой линии, чаше всего непригодной для судов, адмирал забрался довольно далеко. И когда уже подумывал возвращаться, высадил на берег группу, что узнала от местных удивительные вещи: Мунтвиг разгромлен, а его победитель Ричард Завоеватель находится совсем рядом! Королевство называется Готия, за ним лежит Гиксия, а за Гиксией уже Варт Генц, в котором Ричард почти король!..
Он сказал в нетерпении:
- Понимаю, это заслуживает восхищения и похвалы. Уверен, отважный адмирал получит награды. Однако…
- Какое это имеет отношение? - спросил я. - Герцог, я могу делать прыжки в стороны, так называемые вбоквелы, но я не теряю главную линию! Я это к тому, что адмирал Ордоньес пообещал принять на борт столько рыцарей и отважных искателей подвигов, сколько поместится на борт его флота из двадцати каравелл. И сейчас в тех северных королевствах, где люди бедные и жадные до сокровищ, народ толпами валит к берегу… Понятно, что Ордоньес чуть позже возьмет их всех и доставит легко и без проблем… понимаете?
Он напрягся, спросил глухо:
- В Гандерсгейм?
Я кивнул.
- Сперва я тоже так планировал. А потом подумал, а нужен ли нам долгий марш? Не проще ли высадиться прямо в Тарасконской бухте, что все еще под охраной стальграфа… или где-нибудь на побережье Сен-Мари, чтобы кратчайшим путем на Геннегау?
Он мрачно молчал, наконец поднял на меня глаза с лопающимися капиллярами.
- Должен сказать, вам просто повезло.
- Не совсем так, - поправил я. - Мы же не сидели на месте, как вот вы. Потому у нас не везенье, а успех.
Он подумал, сказал тяжело:
- Я склонен предположить, что вы сумеете ценой большой крови и разрушений сломить наше сопротивление и захватить трон.
- Разумное предположение, - согласился я. - Только мы мало прольем крови… своей. Мы умеем воевать малой кровью. Чужую, разумеется, кто считает?.. И разрушений на самом деле не будет много, ваша светлость… Зачем рушить свое имущество?
- Свое?
Я ответил мирно:
- Имущество и земли мятежников перейдут в казну, как вы понимаете. Это реалии, герцог. Давайте лучше поговорим о гарантиях неприкосновенности, которые получите лично вы, ваша семья и близкие.
Он дернулся.
- Что? Я не стану покупать милости победителя ценой предательства!
- Разве я говорил о предательстве? - спросил я. - Просто в огне войны часто гибнут лучшие, а всякие бараны уцелевают и дают потомство. Вот так род людской и вырождается… Нужно сохранить кадры. А дураков не жалко, бабы новых нарожают.
- Что вы имеете в виду? - потребовал он.
- Вы составите список лордов, - объяснил я, - которым следует сохранить жизнь, даже если они и весьма против кандидатуры Ричарда Завоевателя. Мы вместе проверим список, кого-то вычеркнем, насчет кого-то сторгуемся и таким образом придем в тому, к чему пришли бы в результате долгой и кровавой войны, но только без разрушений, тысяч убитых, ручьев крови, что сливаются в реки, сожженных деревень и стертых с лица земли городов…
Я наблюдал за его лицом, он и сам понимает, что война уже проиграна, как бы ни выказывал талант полководца и политика, нашла коса на камень, я тоже хитер и лжив, но армия у меня явно больше.
- Я все равно у кого-то отниму земли, - сказал я, - а хозяев сошлю… скажем, в Гандерсгейм. Вы же понимаете, была насильственная смена власти, а это военное преступление.
Он буркнул:
- Мера была вынужденная.
- Возможно, - согласился я. - Но могли же действовать конституционным путем?..
- Простите?
- Такой оборот речи у простолюдинов, - сказал я, - уж извините, я в последнее время много среди них терся. Имею в виду, как-то законно? Тот же импичмент… это когда короля, не справившегося с обязанностями, мягко и вежливо отстраняют, поблагодарив за труды и вручив на прощание букет цветов, а на престол под аплодисменты восходит избранный большинством голосов более приемлемый большинству. Хотя все мы знаем, какое у нас большинство, но все равно это лучше, чем когда трон достается некому кандидату в результате кровавой гражданской войны?
Он сказал быстро:
