– Конкорд, Мирей, Бриен, и ты, Беренгар, благодарю вас за преданность и верную службу в самые тяжелые времена. Сложите оружие, будем надеяться на великодушие этого человека.
– Майордома, – уточнил я, – а не этого человека.
– Мы не признаем вас сюзереном, – отрезала она с вызовом и тут же сбавила тон: – Я не признаю, но мои люди уже сложили оружие.
Они еще не сложили, только замедленно опускали руки, пальцы разжимались с великой неохотой. Мечи со звоном падали на каменные плиты пола, подпрыгивали и жалобно звенели, жалуясь на судьбу побежденных.
Я понаблюдал, пока все оружие не оказалось там, сказал другим голосом:
– Так, с одним вопросом покончили. Вы четверо, можете идти. Быть верным своему сюзерену – не преступление… За верность полагается вообще-то награждать, но я, человек бережливый, дарю вам хоть и не самое ценное, но все же нужное… ваши шкуры.
Сэр Растер прогудел:
– И куда их? В каменоломни?
Я отмахнулся:
– Пусть уходят свободно. Все равно какой‑то работой займутся, чтобы кормиться, а из свободных выжать можно больше, чем из подневольных.
Недоверчиво поглядывая, они шепотом что‑то спрашивали у своей леди, она нетерпеливо отпихивала их, страшась, что передумаю. Они нехотя и постоянно оглядываясь пошли из зала.
Я в упор посмотрел на золотоволосую женщину в доспехах:
– Итак, что это за шуточки? Почему вы пытались убить меня?
Она смотрела мне в лицо с дерзким вызовом.
– Вам трудно поверить, – почти прошипела она, как злая змея, – что вы нас совершенно, ну абсолютно не интересуете!.. И есть вы на свете или нет… нам все равно!
– Гм, – сказал я, – тогда объясните все это. Зачем вы здесь?
Она выкрикнула:
– Я леди Сильвиния Безансонская, урожденная Блуа, из рода Сен-Тристан, единственная законная наследница этих земель, этого замка и всего того, что подло и вероломно отнял у моего деда коварный Конигундий!
Рыцари переговаривались уже с интересом, вражду к женщине чувствовать трудно, даже если от рук ее людей пострадали боевые друзья, что без царапин прошли через жестокие бои Армландии и Сен-Мари, где сражались с яростными варварами.
Я огляделся, все смотрят с ожиданием.
– Знаете, – сказал я, – мы все устали от этого бесконечного пира. Головы трещат и соображают слабо. Давайте поместим вас в каземат до утра, а на рассвете рассмотрим ваше дело. Могу заверить, что если вы не ведьма, костер вам не грозит. А отсечение головы рыцарским мечом вас пугать не должно…
Она вскинула голову еще выше, выпрямилась и отчеканила гордо:
– Семьсот лет люди рода Сен-Тристан погибали в боях от рыцарских мечей и копий! Устрашит ли меня такая же смерть? Пусть даже меч окажется в руках палача!
Рыцари довольно зашумели, на леди Сильвинию смотрят с симпатией, отвага нравится даже у противника, а женщины быстро перестают у этих дураков восприниматься как противники.
Я кисло скривился:
– Громкий голос, смелые речи… Как много вокруг меня отважных и как мало умных. Разве что сэр Растер…
Сэр Растер гордо расправил плечи и посмотрел на всех орлом из поднебесья.
Рыцари переговаривались с интересом, но я все чаще бросал взгляд на Макса. Его жаркий энтузиазм как-то быстро погас, молодой герой переминается с ноги на ногу, глаза из бодро горящих становятся растерянными, жалобными.
Глава 16
В зал потихоньку и очень робко входили слуги, явно стремятся показать, что они тут ни при чем (настоящие слуги, сидели связанные в подвале), они начали озабоченно сновать между столами, уже без почтительных поклонов, собирали перевернутые стулья, посуду, сгребали в кучи залитые вином, соусами и кровью скатерти. Подсвечники, с резными стволами и вычурно изогнутыми рожками, выглядят странно застывшими растениями, больше похожими на осьминогов, чем на утилитарные подставки для свечей. Особенно те, которые побывали в руках отца Богидерия и носят на себе свежие зарубки мечей.
Макс сказал, решившись:
– Сэр Ричард!.. Покорнейше прошу рассмотреть жалобу этой леди. Она ваша подданная, хотя этого и не признает. Значит, у нее есть право на ваш суд и вашу защиту.
Я поморщился:
– Какой суд?.. Какой‑то лорд сто лет назад или больше отобрал у ее предка этот замок с его землями… Обычное дело! Что тут нового? Везде так делается.
Он сказал твердо:
– Но, мой лорд, если все еще наследники предъявляют свои права, то дело не закрыто!
– Мы не знаем, – отрезал я, – кто там сто лет назад был прав, кто виноват! Возможно, прадед этой леди плюнул в суп доблестному рыцарю, который рассердился и отнял этот замок! Вправе он это был сделать?
Я спрашивал его, но смотрел на рыцарей. Все дружно зашумели, голоса негодующие, за такое не только замок и земли отнять, но и самого вбить по ноздри в землю, а под нос положить побольше навозу…
– Ну вот, – сказал я отечески, – видишь, Макс, общественное мнение говорит, ты не прав. Дело закрыто. Нельзя плевать в суп другому человеку, нехорошо! Тем более права на наследство не восстанавливают такими… самозахватами. Для этого есть суд.
Он возразил:
