Я с усилием держал на лице улыбку великодушного и все понимающего, внимательного и заботливого, а сам начинал звереть, что такую хрень вынужден разбирать я. Надо бы создать какой-то орган для подобных дел, ну не люблю я, не люблю, хотя, по мнению моих лордов, должен бы радоваться: подобные тяжбы лордов вообще-то подлежат юрисдикции самого короля.
Когда посетителей поток иссяк, я поднялся, красивый и, надеюсь, внушающий, сказал весело и властно:
– А теперь – военный совет! Всем военачальникам прибыть в мой персональный кабинет. А также государственным мужам. Уклонившимся – виселица!.. Ладно, шутка, если кто не понял глубокого майордомьего юмора. Напоминаю непонятливым, у майордома все шутки – остроумные и смешные.
Все склонили голову, я повернулся и удалился через дверь за троном, все предусмотрено, облеченные властью не ходят через длинные залы, когда есть пути покороче.
Пока лорды медленно и важно шли обходным путем, вежливо пропуская один другого вперед, раскланиваясь и обмениваясь любезностями, я прошел короткой дорогой, сбросил мантию, ее набросили мне там для важности, раздраженно уселся в неудобное, но внушающее кресло.
В дверь заглянул барон Торрекс Эйц, начальник дворцовой стражи, обедневший барон из Армландии, простодушный и честнейший. На прежнем месте ему хронически не везло, а здесь сразу возвысился до важнейшего поста, о котором не мог и мечтать.
– Сэр Ричард, – доложил он, – охрана удвоена!
– Зачем? – удивился я.
– На всякий случай, – ответил он. – Барон Альбрехт велел. Мы все-таки в завоеванном королевстве!
– Ждете покушений?
– Все может быть, – ответил он уклончиво.
– Хорошо, – ответил я, – только ставьте так, чтобы не слишком выпячивались. А то местные сочтут, будто и тени боимся.
Рыцари в мой кабинет заходили, одни гремящие железом и грузно топающие, другие шуршали шелками сен‑маринских костюмов и распространяли изысканные ароматы. Граф Ришар опустился в кресло напротив, я снова с удовольствием рассматривал этого красивого седого льва, все еще полного силы. Волосы небрежно падают на плечи, густые и толстые, как лошажья грива, сам прям, как корабельная сосна, даже сейчас, в спокойном состоянии, крупное поджарое тело полно сдерживаемой силы. Я в который раз подивился живучести, столько глубоких шрамов, что просто чудо, как выжил и все еще без посторонней помощи взбирается в седло. И как здорово, что этот ветеран, участвовавший во всех войнах континента, граф Ришар де Бюэй, герой битвы при Олбени, Гастирксе, Черной Речке, Проливе и всех войн королевства с соседями, сейчас со мной.
Макс сел возле сэра Растера, тот для него живое олицетворение рыцарского мужества. Альбрехт с тремя лордами занял место в сторонке.
Я поприветствовал всех и со вздохом облегчения рухнул в тронное кресло на возвышении, сюзерен должен быть выше остальных, здесь это подчеркивается просто и незатейливо.
– Наконец‑то все свои, – сказал я громко, – так что забудем о церемониях. Я обращаюсь не к армландцам, они и так бесцеремонные дальше некуда, а больше к сэру Куно и его помощнику. Здесь все равны, я разве что чуточку равнее. Итак, у нас сейчас военный совет…
Куно поднялся и, трепеща от собственной смелости, взмолился:
– Но я не военный!.. Меня позвали, видимо, по ошибке…
– Мы все воины Господа, – сообщил я ему потрясающую новость и перекрестился. – Одни воюют за воплощение его идей оружием, другие – словом, а ты, Куно, умелым хозяйствованием. Так что навостри уши. Услышишь глупость – поправь, увидишь, как сделать что‑то лучше, – говори немедленно, выслушаем и даже бить не будем.
Куно поспешно сел и постарался сделаться маленьким и незаметным. Граф Ришар сказал нетерпеливо:
– Сэр Ричард, вы что‑то упоминали о карте…
– Упомянул, – ответил я. – Еще как упомянул!
– Его светлость чуть не лопнул от гордости, – заметил барон Альбрехт вполголоса.
– Дык есть повод, – ответил я.
– Пора бы уже посмотреть, – проговорил Ришар, я видел, как подергиваются его пальцы от жажды поскорее ухватить и развернуть во всю ширину стола.
– Вы, как всегда, правы, – сказал я любезно.
По моему хлопку в ладоши в зал вошел слуга, я указал на свободный стол, он расстелил на нем огромный лист. Все жадно подхватились, граф Ришар первым посмотрел и тут же поднял голову.
– Сэр Ричард… это шутка?
– Нет, граф, – ответил я любезно.
– Но там… ничего нет!
– Совершенно верно, – ответил я. – Все в интересах секретности, граф.
Он пробормотал:
– Гм… Но как…
– В интересах секретности, – повторил я с удовольствием, – сделал видимой только для себя. Но теперь, когда здесь все свои, делаю видимой для всех.
Они жадно смотрели, как я быстро, сверяясь с памятью, рисую очертания береговой линии, провожу линии рек, рисую озера, холмы, ущелья, отмечаю мосты, переправы вброд, а когда слуга принес цветные чернила, я начал отмечать города, оазисы, горячие пески и плодородные долины, а в завершение эффектно провел линию Великого Хребта и отметил место, где он опускается в океан.
