– Согласен, согласен!.. Но не учение, согласитесь тоже! И если учитель пьет и распутничает с продажными женщинами, я все же лучше соглашусь на такого учителя, чем на отсутствие учителей, ибо мне нужно обучать людей грамоте, мне нужны люди, устремленные в будущее, а не просто живущие на свете!
Кардинал отмахнулся:
– Идите, сэр Ричард. Пока с вами все ясно. Будут вопросы – пригласим еще.
Когда я был уже на пороге, услышал полный угрозы и ехидства голос отца Габриэля:
– А они будут!
Глава 10
Дверь за мной захлопнулась, я вышел на подгибающихся ногах, но не от слабости – от злости, всего трясет, а в груди что‑то дребезжит, как плохо закрепленная наплечная пластина. Главные доводы приходят опосля, я вот не сказал, что и сейчас через Тоннель сюда постоянно прибывают священники, всем им находится работа, что финансирую спешное строительство большого монастыря и восстановление трех опустевших и полуразрушенных при Кейдане, что первая книга, которую отпечатали на станке, – Библия…
Ввалился, злой и расстроенный, в свои покои, следом явилась целая гильдия портных, с ходу принялись снимать с меня мерки, словно торопятся заказать гроб точно по росту.
Я рассерженно рыкнул, что я все тот же, незачем делать одно и то же, мне почтительно сообщили, что для жиппонов и жарденов пропорции разные, я прорычал, что пусть допуски делают сами.
Один сказал уязвленно:
– Ну что вам не так, ваша светлость? Большинство людей живет по моде, а не по какому‑то там непонятому разуму.
Второй уточнил самодовольно:
– Все подчиняется моде, как сережки и пуговицы. Даже мораль.
– Меня устраивает, – отрезал я, – обычная одежда. Как у всех.
– Если мода сделалась общей, – сказал еще один умник, – значит, она отжила.
– Майордомы выше моды, – заявил я. – У нас даже в математике свой путь.
Новую одежду начали приносить на второй день, и все несли и несли. Но если женщина мечтает о гардеробной комнате, то я зверею, если у меня оказывается две пары сапог, не понимаю этой дури и непонятного излишества. Правда, другие выбирают нужное и напяливают на меня, словно я калека, но из‑за такой вот услужливости день начинаю злым и раздраженным.
А если еще вспомню о тружениках из Ватикана…
Сегодня принесли одежды из самых дорогих материалов, расшитые золотом, с неизменными золотыми полукружьями от плеча и до плеча. Пока я рассматривал тупо, не соображая после бумаг с витиеватым почерком, что передо мной, на меня сзади попытались натянут дублет, роскошный, ладный. Спереди кольца из золота и подобранные по цвету костюма драгоценные камни. Если не ошибаюсь, рубины, агаты и топазы, а вся ткань отделана тончайшим и затейливым узором из золотой нити.
Сэр Альбрехт заявился бодрый и подтянутый, все на нем сидит как влитое, настоящий элегантный красавец, и не скажешь, что одет, как попугай.
– Сэр Ричард, – сказал он еще с порога, – если вы заняты…
– Я всегда занят, – ответил я сварливо, – но вы заходите, дорогой барон. Садитесь вон там… или там.
– Спасибо, сэр Ричард.
– Есть или пить изволите?
Он коротко усмехнулся:
– Если только созданное лично вами. Мало кто может похвастаться, что пил волшебный напиток, созданный самим майордомом.
Я сказал предостерегающе:
– Только не болтайте, дорогой сэр, что я это делаю. Святая Церковь не одобрит.
Он хмыкнул:
– А то не знает? Наша всевидящая?
– Официально не видит, – ответил я наставительно. – Как и некоторые наши грешки, что в целом не мешают нам идти к Царству Божьему. Но если остановимся, чтобы сперва отряхнуться да очиститься, никогда не сойдем с места…
– Почему?
– Потому что! – огрызнулся я. – Потому что не ангелы!.. Потому что много в нас грязи. Потому что на смену одним грешкам проходят новые!.. А нам все-таки надо идти и строить!.. Потому и сказал Иисус, что одна раскаявшаяся блудница ему дороже сотни чистых девственниц. Потому что Царство Божье могут строить только грешники, понял? Праведникам и в аду хорошо и благостно…
Он выставил перед собой ладони, защищаясь от неожиданного взрыва со стороны обычно сдержанного майордома.
– Сэр Ричард, разве я не?.. Вижу, вам достается в этом кабинете… А не сесть ли нам на коней…
Я посмотрел зверем:
– Смеетесь? Мне кажется, для того и выдвинули тогда в гроссграфы, чтобы все свалить на меня, а самим сесть на шею и свесить ножки. У меня уже спина не разгибается!
– Есть способ разогнуть, – сообщил он заговорщицки.
Я насторожился:
– Вы о чем?
– Наши рыцари затеяли турнир, – сообщил он. – Намерены провести большой, общекоролевский.
– По какому случаю? – спросил я.
Он отмахнулся:
– Нашим героям случай нужен?
– То есть просто так?
– Хотели в честь победы, – объяснил он, – но граф Ришар отговорил, чтобы не унижать сенмаринцев. Так что турнир будет приурочен ко дню какого-нибудь святого. Их полно, на каждый день есть, а то и два-три. Это чтобы задобрить Церковь.
– Церковь все равно будет против, – предостерег я. – Тем более у нас гости из Ватикана.
