Они все трое молчали и смотрели на меня, как три гончих, загнавших зайца в угол.
Я заговорил медленно и осторожно, чувствуя, что иду над пропастью по лезвию ножа:
– Естественно, я бы счел истиной то, что говорится в последних декретах Церкви… вне зависимости от того, что говорили апостолы и даже… Христос.
Ледяным холодом пахнуло в помещении, я ощутил, что переборщил. Отец Габриэль спросил холодным голосом:
– Это как вас понимать?
– Апостолы тоже были люди, – ответил я поспешно. – Вон Петр, ставший первым главой Церкви, за одну только ночь трижды отрекся от Христа, проявив позорнейшее малодушие!.. А Фома неверующий? А другие?.. Они могли ошибаться в деталях, могли даже не совсем верно записать какие-то слова Христа… Но Церковь строили уже мудрые и в высшей степени образованные люди. Тертуллиан – лучший юрист Римской империи, блестяще образован, да и все Отцы Церкви – это не туповатые, хоть и честные Петр и Андрей, или малограмотные… ну, почти все остальные… Потому я больше верю толкованиям современных богословов, которые учитывают и современные реалии…
Отец Раймон смотрел на меня с ужасом и украдкой подавал знаки, чтобы умолк, не спорил, смирился, иначе меня тут же сожрут вместе с костями, даже сапоги со шпорами проглотят и не заметят.
Отец Гэбриэль нахмурился, сказал резко:
– Какие реалии? Учение Христа вечно и неизменно!..
– Абсолютно согласен, – сказал я поспешно. – Но сейчас филимистян, карфагенян и халдеев больше нет, верно? А с рыцарями нужно говорить чуть иначе, чем с теми древними народами. Церковь, кстати, делает это весьма успешно. Возможно, вы этого еще не знаете, но Церковь со своей ролью вести народы вперед в будущее пока справляется.
Прелаты окрысились, даже отец Раймон обиделся, только кардинал, старый волк и очень уж искушенный в словесных сражениях боец, сделал вид, что просто не заметил шпильку ввиду ее безвредности для его дубленой шкуры.
– Кстати, – произнес он, – у меня еще один вопрос. На сегодня, думаю, последний…
– Смиренно слушаю вас, ваше высокопреосвященство.
Он бросил на меня угрюмый взгляд, не издеваюсь ли, говоря о смирении, вот так стоя с гордо вскинутой головой и выставленной вперед ногой, словно перед ударом.
– Почему вас покинул молодой рыцарь, – спросил он неожиданно, – ранее поклявшийся служить вам?
Меня обдало холодом, тянущая пустота возникла в груди.
– Сигизмунд?
Он кивнул:
– Да. Что вы о нем скажете?
– Это была сама чистая душа, – ответил я, – какую я только встречал. Нет, самая чистая душа, какая вообще может существовать на свете!
Он снова кивнул, в глазах разгорался огонек хищника, что уже догоняет жертву:
– Как ни странно, в этом мы с вами согласны. Но почему он вас покинул?
– Я не соответствовал его критериям святости.
– Слишком размыто, – заметил он холодно. – Поконкретнее, пожалуйста.
Я вздохнул, сколько времени прошло, но заноза до сих пор ноет в сердце.
– Я позволил дьяволу забрать ведьму, – ответил я. – Хотя, возможно, мог бы побороться за ее душу.
Он вперил в меня жадный взгляд:
– Так-так, расскажите подробнее. Почему не поборолись? Разве дьяволу можно уступать без боя?
– А вы считаете, – спросил я, – с ним нужно спорить всегда?
– Конечно, – ответил он убежденно.
– А если скажет, что два и два равно четырем?
Он поморщился:
– Давайте вернемся к вашему случаю. Даже великие грешники, если успевают покаяться, получают прощение. Ведьма взывала к вам?
– Взывала, – подтвердил я.
– И что?
Я сказал зло:
– Я – не Христос!.. Я не подставлю левую щеку, не надейтесь. Мир держится больше на справедливости, чем на милосердии, если вы этого еще не знаете. А справедливость одна для всех. Я, как паладин, обязан блюсти именно справедливость, а не драться за тех, которые в данный момент считаются «нашими». Та женщина продала дьяволу душу в обмен на земные блага. И пользовалась ими до самой старости! И что же, в последний момент успеет покаяться и – спасена?.. Да какой же тогда я паладин, если вступлюсь за такую? Дьявол забрал ее по справедливости!
Он напомнил жестко:
– Разве в Писании не сказано, что покаявшийся получает спасение? Вы не согласны с Писанием?
– Согласен, – отрезал я.
– Тогда почему же?
– Потому что живем здесь и сейчас, – сказал я злобно. – На этой земле. На той самой, к которой всегда прибавляют слово «грешная». Насчет покаяния в последний момент – это из области идеального. Вот когда на земле будет это идеальное общество, тогда да, а пока все законы работают с поправкой на реальность. Это вы там в стерильном мире, а я здесь по колено в крови пополам с дерьмом!.. И здесь пока что лучше работают древние законы: зуб за зуб, кровь за кровь, хотя постепенно двигаемся, да, двигаемся к более гуманным заповедям Христа.
Он подобрался, как перед прыжком на добычу:
– Значит, по‑вашему, заповеди Христа… не нужны?
