Конечно, ходил слух о том, что Ричард задумал жениться на своей племяннице, но кажется маловероятным, что молва разнесла его уже к Рождеству, как говорит Кроулендский хронист[106]. Как бы то ни было, этот слух определенно получил хождение вскоре после смерти королевы, и Ричард был вынужден как-то отреагировать. Вряд ли он когда-нибудь всерьез рассматривал возможность такого брачного союза. Жениться на Елизавете — значило бы обойти вниманием тот факт, что она и ее братья были объявлены незаконнорожденными, и такой шаг поставил бы под вопрос собственное право Ричарда на престол, которое основывалось на их незаконнорожденности. Нам сообщается, что два ведущих советника, сэр Ричард Рэтклифф и Уильям Кэтсби (недавний спикер Парламента), приводили веские доводы против подобного брака, утверждая, что жители северной Англии не одобрят его; они очень дорожат памятью о королеве Анне, не в последнюю очередь потому, что она была младшей дочерью графа Уорика, который пользовался большой популярностью на севере. Ричарду также внушали, что папа не даст ему церковного разрешения на брак с такой близкой родственницей. Это было не совсем верно, но такие браки, конечно, не были известны в Англии. Наконец, еще одно опасение советников (вероятно, невысказанное) состояло в том, что Елизавета, став королевой, может постараться отомстить всем, кто был ответственен за смерть ее дяди графа Риверса и ее единоутробного брата Ричарда Грея.
Какова бы ни была правда, вскоре после Пасхи, вероятно 30 марта, Ричард решил положить конец кривотолкам. Он пригласил лондонского мэра, советников и наиболее влиятельных горожан в большой холл Ордена Святого Иоанна в Клеркенуэлле и «громким ясным голосом» опроверг, что он когда-либо рассматривал возможность женитьбы на своей племяннице. Он также объявил недостоверными все ходившие о нем слухи в целом[107]. Ничего не известно о том, какие чувства испытывала по этому поводу принцесса Елизавета, хотя возможно, что она и желала этого брака. Одно необычное письмо, адресованное Елизаветой Джону Говарду, герцогу Норфолка, якобы хранилось в архивах Говарда в конце XVI столетия (хотя с тех пор его больше не видели). В этом письме Елизавета просила герцога, «как и прежде», быть посредником в «деле устроения ее брака с королем», который, как она писала, был ее «единственной радостью и опорой в этом мире и которому она всецело принадлежит и сердцем, и мыслями, и телом». Она будто бы даже написала, что боится, что королева [Анна] никогда не умрет. Это экстраординарное письмо, очевидно, было написано в середине февраля 1485 года, и если тот текст, который дошел до нас, является точным пересказом, то нет никаких сомнений, что Елизавета хотела выйти замуж за короля. Если это было так, тогда, по-видимому, она не верила, что Ричард убил ее братьев. Как бы то ни было, мы не располагаем полным текстом, и уже высказывался довод в пользу того, что легкая перемена пунктуации придала бы словам Елизаветы совсем иной смысл, а именно, что она хотела бы, чтобы король способствовал заключению ее брака с герцогом Бежа (см. ниже). Факт в том, что, не располагая оригиналом, мы может так никогда и не узнать, каким был его истинный смысл, — неважно, что мы делаем с пунктуацией в той версии, которая у нас есть[108].
Желая пресечь слухи и сплетни, которые снова распространились по стране (как это уже было в конце 1483 года), король послал письмо в Йорк, а также, вероятно, в другие города. Оно было составлено в выражениях, сходных с теми, которые Ричард использовал при опровержении слухов в Лондоне, в холле Святого Иоанна. В письме описывались клеветнические слухи и сплетни, которые были распространены по королевству о короле и его служащих с той целью, чтобы «отвратить» от них людские умы, из-за чего невинные люди могли подвергнуться опасности, поверив этим ложным сведениям. Ричард сообщил жителям Йорка, что недавно призвал к себе мэра и олдерменов города Лондона вместе с гражданами и господами, духовными и светскими, а также своих придворных, «коим мы широко открыли наши истинные намерения и замыслы во всех таких делах, вокруг которых возникла означенная шумиха и клевета». При этом король не упомянул главного слуха о принцессе Елизавете, который он прежде столь ревностно опроверг. Но зато он сказал, что поручил властям Лондона выявить, кто распространяет эти лживые сплетни, взять под стражу и покарать виновных лиц и впредь проявлять бдительность в таких делах. Далее в своем письме он поручил мэру и городском советникам Йорка делать то же самое, так как в противном случае «вы навлечете на себя наше гневное негодование и будете держать ответ перед нами по всей строгости»[109].
