То, что эта прокламация была необходима, явствует из грамоты, посланной 6 декабря мэру Виндзора (и, вероятно, в другие города). В этой грамоте утверждалось, что много ложных сообщений циркулирует по стране, «и мы достоверно осведомлены, что мятежники и изменники теперь стали союзниками наших старинных врагов во Франции и многими различными путями ищут и измышляют способы, чтобы сокрушить наше королевство и единство наших подданных, и в частности с помощью подмётных письмён, составленных мятежными особами из недостоверных, надуманных и ложных измышлений, сплетен и слухов, чтобы вызвать и разжечь разногласия между нами и нашими лордами». Затем в прокламации повелевается, чтобы «если какой-либо из этих слухов или письмён дойдет до вас, то следует разыскать и выявить их главных распространителей, и когда вы их найдете, то устройте надежное дознание, а затем подвергните их суровой каре, в назидание и устрашение всем прочим». Высказывалось предположение, что недатированное послание Генриха Тюдора было одним из «письмён», на которое Ричард ссылается в своей грамоте. Адресованное Генрихом «нашим самым доверенным и почитаемым друзьям и союзникам», оно гласило[98]:
«Я тепло вас приветствую. Будучи извещен о вашем добровольном намерении поддержать мои справедливые притязания на полагающуюся мне по наследственному праву корону, а также ради справедливого отстранения [от власти] этого человекоубийцы и противоестественного тирана, который теперь несправедливо удерживает господство над вами, я даю вам знать, что ни одно христианское сердце не может более полниться радостью, нежели мое — сердце вашего бедного друга-изгнанника, который сразу, как только вы его точно известите о том, какие силы вы подготовили и каких капитанов и предводителей им подобрали, будет готов переправиться через море с теми силами, которые мои друзья здесь готовят для меня. И если я буду столь быстр и удачлив, как мне того хочется в соответствии с вашим желанием, я всегда, в первую очередь, буду помнить вашу самую горячую поддержку, оказанную мне в моем правом деле, и сполна отблагодарю за нее. Дано под нашу печать,
Я прошу вас оказать доверие посланнику в том, что он сообщит вам».
Это послание было составлено в довольно льстивой манере и подписано так, как если бы Генрих уже стал королем (он использовал затейливую «Н» в качестве личной подписи даже после того, как занял престол). Конечно, такое послание должно было, помимо всего прочего, вызвать досаду у Ричарда III, настоящего короля[99].
Один случай, в частности, показывает, с какой серьезностью английские власти относились к распространению «изменнических» текстов. Уильям Колингбурн прикрепил к дверям собора Святого Павла в Лондоне стишок следующего содержания: «Кот, крыса и Лоувелл, наш пес, // Правят всей Англией под главенством Борова» («The cat, the rat and Lovel our dog, // Ruleth all England under a Hog»). Под названными животными подразумевались Ричард III (Боров) и его главные советники — лорд Лоувелл, Уильям Кэтсби и сэр Ричард Рэтклифф. За это, как говорит нам Шекспир, Колингбурн был повешен, проволочен и четвертован. Однако на самом деле он был приговорен к казни не только из-за одного стишка. Он состоял в тайной переписке с Генрихом Тюдором.
