Богатые страны! И разные, так как богатство одних обеспечено горючим, других — продовольствием... Но богатство есть богатство. И его, представителя пипов, отделяет от болгарина, жителя страны Блока Продовольствия, большее расстояние, чем от кринпита. Но тут же он подумал, что несправедлив. Нан совсем не такая. К тому же она провела детские годы в Хайдарабаде.
Избавившись от тошнотворного запаха вина, Дулла почувствовал голод. Он нашел немного жареной кукурузы и начал есть, просматривая письма Анны и сообщения с Земли. Да, много событий произошло, пока он был как бы вне жизни. Жирные получили с Земли подкрепление. Официально считалось, что это отряд ООН для поддержания мира, но это заявление могло обмануть только аборигенов Клонга. Гризи запустили спутник с астрономической обсерваторией, и последуют изменения радиации Клонга. Правда, эксперимент нельзя считать чистым, но все же Дулла изучал, результат с изумлением и завистью. Ведь это его собственный проект! Работа, которой он обучался два года'. Какая неудачная экспедиция! Он с отвращением посмотрел на разбросанные ржавеющие приборы, которые валялись в палатке только потому, что некому было на них работать. Как много нужно сделать! Настолько много, что он даже не знал, с чего начать.
Снаружи послышались рассерженные голоса. Дулла выглянул из палатки. Из-за чего-то ссорились Фен и итальянец, а в небе зависла стая шаристов. Если бы Наследник Мао был более дружелюбным с другими странами и если бы Фен был меньшим идиотом, тогда они могли бы иметь геликоптер, как гризи, или сделали бы воздушный шар, как Жирные. И он смог бы тоже летать со стаей. Но этот шанс упушен. И даже крин-питы, ,с которыми Дулла хотел установить контакт, были ему такими же чуждыми, как и раньше. Да, он рисковал. Он вспомнил свои ощущения, когда лежал беспомощным среди шевелящейся массы этих крабообразных. Если бы они не начали поедать тех двоих, то его бы уже не было в живых. И ведь весь риск впустую. Даже того единственного кринпита, с которым можно было бы попытаться установить контакт или хотя бы сохранить его как образец, идиот Фен умудрился отдать гризи.
Внезапно до него донеслись другие звуки — какое-то бурление и свист. Дулла выбежал из палатки. Он увидел, как огненные,бтрелы вонзаются в небо, а Фен с итальянцем отчаянно борются. Одна из ямайских женщин ругала их обоих.
— В‘чем дело?—крикнул Дулла.
Итальянец оттолкнул Фена и повернулся к нему. Глаза его светились возбуждением.
— Фен решил приветствовать наших друзей.— Он показал на небо, где взорвались ракеты и тут же появились огненные шары. Шары вспыхивали один за другим, подожженные искрами.
— Идиоты! —закричал Дулла.— Вы видите, что вы наделали?
— Я поджег всего несколько шаров, ну и что? — сказал Спадетти.
— Шары! Протри глаза, пьянчуга. Ты видишь — там человек? Он решит, что мы пытаемся убить его. Теперь он вернется на свою базу' и доложит, что Народная Республика объявила им войну. Это может плохо кончиться для нас.
— Тише, Дулла,— сказал Фен.— Теперь нам плевать на отношение к нам Жирных и гризи. Помощь уже в пути.
— Ты такой же идиот, как и он. Зачем нужно было стрелять?
— Хотелось бы мне,— ответил Фен,— чтобы тебя не спасали, Дулла. Здесь было спокойнее, пока ты торчал у крин-питов.
— А мне бы хотелось,— выпалил Дулла,— чтобы нашим лидером был кринпит, который хотел меня убить. Он менее безобразен, чем ты, и гораздо умнее.
Этот кринпит был за много километров от лагеря пипов и почти так же зол, как Дулла. Его привели в почти безумное состояние голод и постоянный ослепляющий шум в лагере. В мире кринпитов никогда не было тишины, но уровень шума всегда был приемлемым. Шестьдесят-семьдесят децибелов, за исключением редких случаев грозы с раскатами грома.
Для Шарнигона пребывание в лагере стало пыткой. Иногда здесь было тихо и спокойно, иногда ослепительно шумно. У кринпита не было внутреннего механизма для уменьшения чувствительности слуховых нервов. Шарн-игон понятия не имел, какие тут приборы и для чего они. Но он мог распознать каждый прибор: завывание сверлильной машины, мягкий рокот геликоптера, визги электропилы, глухие удары водяного насоса. Шарн-игон прибыл в лагерь почти ослепшим. После пребывания возле мотора геликоптера он чувствовал себя как человек, долго смотревший на солнце незащищенными глазами. В состоянии слепоты он оставался очень долго. Его сразу же поместили в железную клетку. Кринпит пытался перегрызть прутья, но это ему не удалось. Как только появлялась царапина, прут сразу же заменяли новым. Ядовитые Привидения — обитатели лагеря — без конца беспокоили его, называя его имя, имитируя каким-то таинственным образом произносимые им звуки. Шарн-игон понятия не имел о звукозаписи, и когда воспроизводился его собственный голос, он ощущал себя как человек, впервые увидевший в зеркале свое отражение. Он понял, что Ядовитые Привидения хотят поговорить с ним, но редко откликался. Ему нечего было сказать им.
