Услышав шум подлетающего к яхте вертолета, оба посмотрели вверх. Зеленая винтокрылая птица зависла над судном. Дверца открылась, сбросили лестницу, по которой на палубу спустился средних лет мужчина, худощавый, с виду уроженец Ближнего Востока. Заинтересовано, проходя мимо, взглянул на привязанного к матче человека, спустился на нижнюю палубу, неся в руке дипломат. Отсутствовал он всего несколько минут, появился вновь уже с Ахмедом, без дипломата, разговаривая с ним на своем языке. Подойдя к Рику, внимательно его разглядывая, но не более чем, когда оценивают вещь, сказав уже на понятном для Рика языке: «Подержи его еще не более суток, высадишь где-нибудь на побережье, сам доберется, да покорми его, теперь ты богат». Но чуть подумав, прищуря глаза, произнес, уже на своем наречии: «А впрочем, убей его, он меня видел».
Протянув на прощание руку, Ахмед ехидно улыбнулся, покосившись в сторону Рика, гость пожал ее, махнул летчику, взобравшись на перекладину веревочной лестницы, которую, слегка покачивая, подтянули к дверце железной стрекозы, неторопливо перебрался в салон и через несколько минут вертолет уже скрылся за горизонтом.
Повернувшись к Рику, Ахмед спросил: «Платить надумал? Некогда мне больше ждать, через полчаса я должен получить ответ».
Он быстро зашагал прочь, с удовольствием предвкушая заняться пересчетом денег, которые привез ему его хозяин, и всего лишь за то, что двое суток держит на привязи этого европейца.
Испуганный взгляд Вахида, обеспокоенного за судьбу певца, побудил Рика к действию: «Слушай, парень, я хочу подарить тебе свои часы, сними их». Вахид удивился: «Разве их можно снять, уже пробовали, никому не удалось».
«Уверен, у тебя получится, подойди», – ответил Рик.
Думая, что все равно ничего не выйдет, юноша протянул руку, дотронулся до браслета, внезапно он раскрылся, и часы упали прямо в руку бойца. Радостный, быстро надев их на свое запястье, он стал ими любоваться, водя пальцем по циферблату. Слегка волнуясь, Рик проговорил:
– Вахид, позволь мне в последний раз взглянуть на фотографию моей жены и ребенка, они под корпусом, надо только надавить на стекло, оно откроется, внутри лежит маленькое фото.
– Твоя жена? Могу я посмотреть?
–Конечно; надави на крышку.
Исполняя просьбу Рика, Вахид надавил большим пальцем на стекло, корпус приподнялся и он увидел на донышке изображение женщины с ребенком. Полюбовавшись немного, прищелкнув восхищенно языком, поднес к лицу Рика часы, который с нежностью посмотрел на своих, таких ему родных людей, тут же отметив, что сигнал на призыв о помощи включился, передавая местные координаты, оставалось только ждать и держаться.
– Оставь часы себе, пожалуйста, мне чужого не надо, – сказал Вахид, надевая передатчик на руку Рика.
Пересчитав, наконец, полученные от босса деньги, аккуратно сложив их обратно в дипломат, Ахмед быстро поднялся на верхнюю палубу, подошел к Рику, и зло выкрикнул: «Надумал!?» Его глаза сузились, лицо побагровело. Рик молчал. «Вижу, что нет, такой балласт, как ты, мне не нужен». Достав из-за пояса пистолет, он опять направил его на Рика. Сердце у того екнуло: «Неужели конец?».
Держа его все время на прицеле, Ахмед приказал Вахиду разрезать веревки, освободить пленнику руки и обмотать талию, застегнув замком со стороны спины грубой железной цепью, другой конец которой был намертво закреплен на лебедке.
Вахид заколебался, но палач пригрозил пристрелить первым его, если не выполнит приказ. Чувствуя себя виноватым и не зная, как поступить, Вахид не спешил, тянул время, но Рик его успокоил: «Делай, как он велит, и обо мне не беспокойся».
«Вот именно, не беспокойся. Я скормлю его рыбам и палубу не надо будет мыть», – все так же держа Рика на прицеле, Ахмед взмахом руки показал, что нужно отойти к краю задней части к самому борту. Рик попятился и тут взгляд бандита скользнул по его часам. Он ухмыльнулся: «Подожди». Не оглядываясь назад, крикнул Вахиду: «Принеси топорик!».
«Зачем?» – заикаясь, пролепетал юноша, считая, что Ахмед, видимо, решил зарубить его любимого певца.
«Да не дрожи ты так, а то яхта опрокинется, – хохотнул мерзавец, он уже все равно покойник, его же часы мне пригодятся, снять их невозможно, тогда я просто отрублю ему руку».
Открыв уже рот, Вахид хотел было крикнуть, что снять их можно и не надо ничего рубить, но не успел. Рик, вскочив на бортик судна, прыгнул за борт. Ахмед, переварив увиденное, метнулся к лебедке, нажал на кнопку включения, крикнув рулевому: «Заводи!». Злорадно ухмыляясь, прошипел: «Мы его в лапшу». Яхта, двигаясь, с каждым оборотом набирала скорость, резала носом волну. Стрела лебедки с механическим упорством, отъезжая по рельсам от кормы, натягивала цепь, закрепленную по средней части на барабан, все ближе подтаскивая Рика на лопасти винта.
