Вернее, хотел ударить. Но я оказался быстрее. Во-первых, я эндобиолог, и потому подготовился загодя, благо времени мне дали, пусть и немного. Во-вторых, бил наставник медленно, демонстрируя особенности движения. И, в-третьих, ученик, что держал меня за руки, равно боялся и меня, и ножа. Не было доминанты.
Я рывком высвободил свои, как оказалось, нескованные руки, перехватил руку с ножом и отвёл её в сторону. В сторону сердца ученика. И лишь потом схватился с учителем.
Учитель лёг слева от меня, ученик справа. С учителем всё было в порядке, так кончают все учителя. Сгорел на работе. Ученику повезло меньше. Или больше? Только начал учёбу — и тут же завершил курс.
— Что там у вас? — крикнули снаружи.
— Закончили, — имитатор из меня неважный, однако, с учетом обстоятельств, голос мой можно было принять за голос потрудившегося над деидентификацией учителя.
— С барахлом закончили. Сейчас разместим на свалке, — отчитались по телефону.
— Давай, помоги очистить салон, а то подручный сомлел, — позвал я подмогу.
Так их в салоне стало трое. А потом и четверо. И пятеро.
Если бы я умел драться… Но не умею. И с абстрактным гуманизмом я не дружу. Дать убить себя ради того, чтобы жили они? Ну уж нет. Они хотели меня убить. Не вышло. Вот и вся философия.
Провёл сбор трофеев. Составил список, как Робинзон Крузо, только в уме. Удостоверений разных девять штук. Банковских карточек — восемь. Непонятных карточек — тридцать четыре. Денег России — сто четыре тысячи рублей, денег непонятных — непонятно сколько. Пистолетов четыре единицы, дополнительных снаряженных обойм — восемь. Ножей — два традиционных плюс три с выкидным лезвием. Компактных радиотелефонов, то есть мобильников — пять единиц. Высоковольтных парализующих устройств одно. Наручников пластиковых — три единицы (без учета использованных на мне).
И прочая, и прочая, и прочая.
Робинзон, имея многие годы в запасе, временем распоряжался свободно, у меня же на счету были не минуты — секунды.
Я отобрал нужное мне в медицинский чемоданчик. Хорошо бы сменить бельё и брюки, да где взять? Когда человек умирает, оно, бельё, пачкается, таков уж закон природы. Придётся побыть обосрамшись.
Мне доводилось убивать и прежде. Как всякий здоровый и совершеннолетний гражданин КомСоюза, я военнообязанный первой очереди, и, как всякий военнообязанный первой очереди, пороха не нюхал — порохом дышал. На передовую эндобиолога посылают редко, товар штучный, а вот в тыл к атлантидам меня забрасывали. А в тылу врага — как в тылу врага.
Но нахожусь ли я в тылу врага сейчас?
Нет. Правильнее будет считать, что я нахожусь на территории, временно оккупированной врагом. Со всеми вытекающими обстоятельствами.
Обстоятельства же вытекали следующие: обстановки толком не знаю, связи с Центром не имею, контактов с местным сопротивлением тоже. Зато угодил прямо в осиное гнездо, и, что самое неприятное, понятия не имею, что за осы и почему они непременно хотят меня зажалить до смерти. Неутешительно. Сделаю поправку на то, что мышление моё сейчас не самое эффективное. Обманут, накачан всякой дрянью, бит по голове и прочим местам, едва избежал смерти, сам устранил пятерых — тут хладнокровный анализ провести нелегко.
Свалка была невелика, но богата. Чего только не валялось на свалке! Пластиковые бутылки, пластиковые пакеты, остатки еды в различной степени гниения, бумага в виде газет, журналов и книг — да, книг! Я остановился, поднял томик, оказалось — Тургенев.
Были и носильные вещи, и обувь, и всякая бытовая техника. Вид, конечно, непрезентабельный, но я подобрал себе и просторные штаны, и фуфайку с надписью «I Love NY», и тапки-калоши — здесь это считалось спортивной обувью для бедных. Особой разницы с носимым прежде не заметил. Зато — другое.
Медицинский чемоданчик я запихнул в большую сумку, найденную тут же. С небольшой прорехой сбоку, но мне та прореха не мешает. Обосранные брюки и трусы снял и выкинул, надел найденное. Эндобиологи брезгливыми не бывают.
Я вернулся к фургончику, сел на водительское место. Управлять мобилями подобной конструкции прежде мне не доводилось, но электромобили создавали по образу и подобию предков, мобилей с двигателями внутреннего сгорания, и принцип управления должен быть схож. Не с первого, не со второго раза, но я всё же запустил двигатель, а там дело пошло веселее. Если кто-то любит подобные сюжеты: неумеха за рулем, а в кабине пять трупов. В этом мире любят комедии подобного сорта.
Ехать далеко не пришлось: узенькой дорожечкой завернул в сухой кустарник. Въехал так, что выехать было бы сложно, но я и не собирался выезжать. Выбрался сам, взял сумку, засунул в горловину бензобака рубаху учителя, поджёг, да и пошёл, как умел. Вообще-то хожу я хорошо, но сейчас был далеко не в лучшей форме. Даже и буквально
По моим предположениям, раньше, чем через час, а то и полтора, Игорь не спохватится. Да, горят люди на службе, и ещё как горят.
Я шёл, по пути возвращая если не благообразный, то хотя бы приемлемый облик, чтобы не принимали за неспокойного мертвеца.
