— Это что, заклинание? Кодовая фраза? И что я должен делать? Лечь на спину и подставить пузичко? Или, напротив, дрожа уползти в угол? Стать на четвереньки и принести Игорю тапочки?
Зрачки Анжелики дрогнули. Похоже, я попал в цель. Это, действительно, была кодовая фраза, и после неё я должен был стать игрушкой Игоря, Анжелики или кого-то ещё. Игрушкой для нехороших игр.
Анжелика уступила место Игорю.
Тот сел нарочито спокойно.
— У тебя, Виктор, была тяжёлая травма. И мы тебя лечили. Теперь тебе лучше. Гораздо лучше. Но лечение нужно закончить, — он как бы невзначай правой рукой взял мое левое запястье. Я попробовал высвободиться. Он не отпускал. Я попробовал настойчивее. Но хватка Игоря была крепкой. Я напрягся так, как должен был напрячься Брончин, но после мгновенной борьбы её, борьбу, проиграл. И увидел отсвет удовлетворения на лице Игоря. Ему нравилось побеждать. И нравилось делать больно. А больше всего — делать больно и побеждать одновременно.
— Видишь, Виктор, ты с нами. И мы снова будет тебя лечить. Но теперь уже по-другому. Ты стал плохим мальчиком. А плохим мальчикам требуется особое лечение.
— Я — плохой?
— Плохой, — подтвердил Игорь.
— Вы и наполовину не представляете, какой я плохой, — уныло согласился я. — Мне так стыдно.
— Мы представляем, представляем, — усмехнулся Игорь.
— Уж постарайтесь, — ответил я. Высвободил руку, а другой отвесил Игорю плюху с трехдневным звоном. Освободившейся рукой — другую.
— Не люблю, когда меня хватают, — пояснил я.
— Берите его, — закричал, не поднимаясь с пола, Игорь.
И они пришли меня брать. Двое. Крепкие, быстрые, тренированные. В руках дубинки. Не дубины с картин о первобытном мире, и не полицейские дубинки, а коротенькие дубинки, которые в руках мастеров стоят больших дубин. Эти были мастерами без всяких скидок, да ещё с навыками работы в паре.
А драться я не умею. Ну, почти. Тренировочные постановки показывают бой, то есть действие, когда соперника следует убить. Убить человека много легче, чем схватить, обездвижить, пленить. И всё-таки я бы справился без больших кровопролитий, если бы Анжелика не выстрелила в меня из шприц-пистолета. Сам виноват: не поворачивайся к жене спиной.
Я выдернул шприц из ягодицы, но поздно — содержимое уже вошло в мышцу. А ягодичные мышцы снабжаются кровью хорошо. Отлично снабжаются. И кровь из ягодиц, совершив круг, попала в мозг. Опять набрался дряни, подумал я, и сполз на пол.
Никто не мешкал. Мастера дубинок стукнули меня по рукам и ногам (весьма эффективные удары), потом перевернули лицом вниз и надели наручники за спиной. Пластмассовые, но мне, в общем-то, было всё равно.
А поднявшийся с пола Игорь совершенно непрофессионально пнул меня в висок.
— Что дальше? — из всех Лика оставалась самой спокойной. — Будешь его потрошить? Прямо здесь? За пару оплеух мстить?
— Причём здесь оплеухи… Я проверял, не притворяется ли он.
— И как, проверил?
— Не притворяется. Но ты ему ещё одну дозу введи, на всякий случай. Видела, как он лихо выдернул шприц?
— Второй дозы он может и не выдержать. Организм непредсказуем.
— То-то и оно, что непредсказуем. Тебе разобраться в нём хочется, покопаться, но для этого нужно его сначала доставить в клинику. А если он опять начнёт буйствовать?
— Хорошо. Введу половинную дозу.
И опять уколола в ягодицу. Через одежду. Видно, меньше всего Анжелика боится, что я умру от заражения крови.
— Вывозим на скорой?
— Да, как обычно.
— В институт?
— Нет, в лес. Там и работать спокойней, и вообще.
Я не знал, как они вызвали скорую. Возможно, отключился, а скорее, кто-то нажал кнопку в радиотелефоне, и всё.
Лика считала мой пульс, разглядывала зрачки. Я старался соответствовать.
Ни о чём интересном не говорили. То ли мастера дубинки мешали, то ли просто время не подошло.
Вошли ещё двое. Санитары? Врачи? Пусть будет один врач и один санитар.
Меня уложили как есть, с руками за спиной, накрыли простыней, не забыв приколоть её к одежде, чтобы случайно не сползла.
— Значит, если что — эпилептический припадок, везёте в ведомственную неврологию.
— Так точно.
— На самом деле — в лесную лабораторию. Поедете все, он может быть опасным.
— Так точно.
— Глаз с него не спускать.
— Так точно.
Они взялись за носилки — и унесли меня вон. Теперь-то, оставшись одни, Лика и Игорь могли говорить без обиняков, да мне пользы никакой, я их разговор не слышу.
Собственно, я предвидел подобный исход, включая использование всяких хитрых веществ. Фентанил, дроперидол, даже кураре или подобное ему, что-нибудь в этом роде. И подготовил к тому печень и прочие органы. Сейчас они вовсю вырабатывали ферменты, расщепляющие отраву до относительно безопасных соединений, а те — до безопасных безотносительно. Второй раз за короткий срок отравлен под завязку, почти тенденция. Полноценное сознание ко мне вернулось быстро. Нет, всё же полуполноценное. Слышал, как спрашивал охранник на вахте, в чём дело. Ему ответили, что-де эпилептический припадок. Ага, с Виктором Леонидовичем случается, согласился охранник
