В Москве нас высадили у станции метро. Не рядом, но в квартале.
Народ разошелся кто куда.
Куда мне?
Это зависит от того, кто я сейчас. Скрывающийся Виктор Брончин? Но от кого скрывающийся? От жены? От зловещего Игоря? От организации? От государства?
А почему, собственно, скрывающийся? Подчинённые Игоря заверили его, что Брончин мёртв. Раз мёртв, значит, среди живых его искать Игорь не станет. А что нет его — то есть меня — в фургоне, так и не должно быть. Выбросили на свалку. Перекапывать всю свалку? Там, верно, много чего можно найти интересного, в глубинах свалки.
И я решил, что с этой минуты я — обыкновенный москвич, временно оказавшийся без жилья. С женой разошелся и ищу, где бы пересидеть.
Около станции метрополитена вертелись барыги. Совсем как в кварталах Константинополя. Предлагали жилье, работу, прописку, паспорт, загранпаспорт, поменять валюту по выгодному курсу. Даже тень этих барыг пахла ложью.
— Подальше надёжнее будет — сказала мне пожилая женщина. Не просто так сказала, видно, видом своим я навевал воспоминания о сыне, муже или несбывшемся. Вот и пожелала мне лучшей судьбы.
Я шёл дальше — с сумкою, одетый в новую дешёвую одежду, пахший дешёвым кремом для бритья (это для тех, у кого тонкое обоняние) но, одновременно, и надежной простотой. Всем видно — человек без претензий, свой, без подвоха!
Ну и я тоже — присматривался, прислушивался, принюхивался.
— И какая ж комната? — спросил я новую женщину, но очень похожую на предыдущую.
— Комната неплохая, даже хорошая. Но в коммуналке. Мне от матери осталась. Прямо не знаю, продавать или сдавать. Решила сдавать для начала.
— А коммуналка какова?
— Четвёртый этаж пятиэтажного дома. Лифт работает. Двое соседей. Один тихий, не видно и не слышно. Другой музыкант.
— И сильно музыкант?
— Виолончель.
— Учеников много?
— Он хороший музыкант. А сын у него в милиции, то есть в полиции служит.
— Понятно.
Рассказал и я о себе. Жить буду один, а не сам-сорок. Москвич, документы в порядке. После ранения на пенсии, жена развелась. Квартирный вопрос улаживается, но нужно время. Может, месяц, скорее три, а бывает и год. Нет, случаются и более выгодные квартиранты, спорить не буду. Пойду искать дальше.
Сговорились мы так: я въеду на пробу. Недельки на две. А там посмотрим. Уживусь с соседями, может, и год проживу. Если придётся.
И я стал соседом виолончелиста и невидимки. В качестве Егора Ваклычкова. Документ на это имя — из трофейных — я показал хозяйке. Внешне Егор был наиболее близок Брончину, ну, и я над внешностью подработал. Не один в один, это ни к чему, но довольно схоже. Главное же — у Брончина в паспорте временная регистрация, не знаю, правда, по какой причине. А у Ваклычкова самая что ни на есть постоянная. В оккупированной Москве это многое значит.
Мы с хозяйкой решили, что никаких отношений с властями нам пока не нужно. Вдруг через две недели я съеду? А там посмотрим. Главное, хозяйка довольна: офицер, есть пенсия, значит, платёжеспособен. А власть, что власть?
Комната оказалась большой, с окном-фонарем. Мебелью не загромождена: простенький столик, небольшая тумба, два стула и диван средней продавленности. Хозяйка объяснила, что мебели было больше, и хорошей мебели, но она, хозяйка, забрала эту мебель себе, поскольку своя стала рассыпаться. Из опилок своя была. И срок ей вышел. Вот.
Было видно, что ей неудобно. Думала, что будет удобно, а вышло — нет. Такой хороший жилец попался, на войне пострадал, а мебели мало.
Я ее успокоил, мол, этой мебели мне вполне достаточно, главное, чтобы к месту прижиться.
На том мы и расстались. Хозяйка с платой за две недели вперёд (однако, и цены, куда Константинополю) поехала к себе, а я остался в комнате.
Ненадолго. Нужно было обживаться.
Я вышел в коридор, заглянул на кухню, в иные места общего пользования. Никого не встретил.
Спустился с четвёртого этажа во двор, осмотрел. Затем прошёлся вокруг квартала, запоминая окружение. А потом съездил на вокзал за чемоданом. Метро — туда, метро — назад. Оттого и цены. Жилье рядом с метро пользуется особенным спросом.
Вернувшись, ещё во дворе услышал звуки виолончели. Значит, по меньшей мере, один сосед, уже есть.
Поднялся, разложил кое-какие вещи из чемодана. Огляделся. Комната по-прежнему выглядела просторной. Нужно подключить нетбук к информационной сети. И купить еды.
Продукты купить просто. Подключиться к сети ещё проще: большие рекламные щиты и маленькие листовки обещают и манят. Жаль только, что требуются документы. Документов у меня много, но есть опасения, что все они известны Игорю. И мое зарегистрированное подключение будет сигналом: вот он я.
Можно, конечно, подключаться и анонимно. В торговых центрах, к примеру. Пошёл за едой, присел в холле и подключился посредством радиосвязи (вай-фай — здесь предпочитают язык атлантидов). Даром! Правда, работает медленно, но ведь работает!
И я пошел в торговый дом с нетбуком, благо места он занимает немного: здешняя электроника весьма компактна.
