Подбадривая себя третьесортными шуточками, он ощупью обследовал ящик. Ящик и есть. Ноль семьдесят пять на метр двадцать, в высоту не достал. Как небольшой платяной шкаф. Но воздух не затхлый, верно, есть вентиляция. А вот и она: рука нащупала дыру в стене, небольшую, кисть не пролезет, но из неё, из дыры, определенно тянет. Другие дыры могли быть выше, куда рука не доставала. Или не выше, просто он их пропустил. Неважно. От удушья он не умрёт, уже хорошо. Леонид ощупал пол. Каменный, холодный, но навык сидеть на корточках у него отсутствовал. Не было повода приобрести. Ничего, учиться никогда не поздно.
Он лег в позу эмбриона, положив сумку с продуктами под голову. Едва и уместился. Чуть-чуть поёрзал, стараясь выбрать местечко помягче. Конечно, без толку. Затем представил себя пьяным. Здорово пьяным. Вдребадан. Будто полчаса назад в одно горло выхлестал бутылку водки. Представил — и тут же уснул, успев только подумать, что Бэрримора выгуляет Александр Александрович. У Рехина и ключ был от квартиры Леонида на такой непредвиденный случай.
В отечественную войну до Великогваздёвска враг не дошёл. Не пустил Воронеж. И потому в городе осталось довольно построек ещё и дореволюционных, не говоря о зданиях тридцатых годов. К таким зданиям относился и Серый Дом, спроектированный в конструктивистском стиле, весьма напоминающем гостиницу «Москва», изображенную на этикетке и доныне отличной водки, только немножко меньше. Впрочем, может, и не меньше: вверх Серый Дом поднимался на четыре этажа, и вниз, под землю, уходил на три. Стоял Серый Дом на скальном основании, подземные этажи давались нелегко, но труд в тридцатые был дёшев, охрана да немножко супа Румфорда, вот и все расходы. В войну, согласно легенде, немцы Серый дом не бомбили, потому что в нём год или два работал Гиммлер, набираясь у советских чекистов опыта. Чушь, конечно: Серый Дом был достроен в тридцать восьмом, когда у Гиммлера и своего опыта было уже достаточно. Мог и поделиться.
Дом стоял на земельном участке в два гектара, окруженный регулярным парком, заложенным тогда же, до войны. Какие бы выгодные предложения ни делали предыдущему руководству, тому хватило ума сохранить землю за Серым Домом, а не отдать под застройку торговому центру или комплексу элитной комфортности.
Генерал принял хозяйство в две тысячи тринадцатом, когда был перевёден в Великогваздёвск из Сибири. Принял и навёл порядок даже и наружный: ремонт провели по первому разряду, он, лично следя, чтобы каждый государственный миллион тратился исключительно на предписанные цели, не гнушаясь вникать вл всякую мелочь. Расчистил и отремонтировал подвалы. Чего только в этих подвалах не скопилось за семьдесят лет: старая мебель, портреты вышедших в тираж вождей, собрания сочинений тех же вождей, редкая, почти музейная аппаратура, и прочая, и прочая, и прочая. Портреты в серьёзной обстановке с полагающимися почестями предали огненному погребению, собрания сочинений отправили на переработку, аппаратуру тщательно проверили, и что могло сгодиться — оставили, подмазав и подкрасив, а поломанную безнадежно опять же сдали на переработку.
В результате в минус первом этаже разместились вполне приемлемые служебные кабинеты и — в отдельном крыле — помещения хозслужбы, а минус второй и минус третий хоть сегодня готовы были принять спецконтингент, до тысячи человек на короткий срок, и до ста пятидесяти — на срок неопределённый.
Приятно было в минуты отдыха гулять по парку, который усилиями ландшафтных архитекторов, тоже принял вид строгий и благообразный. Гулять, размышляя о том, о чём в четырех стенах размышлять не стоит. Сад окружал забор, два метра пятнадцать сантиметров камня, а поверху спираль. Всё это способствовало сосредоточенности, присутствие же офицеров, которым не только не возбранялось, но вменялось в обязанность два раза в день совершать пятнадцатиминутные прогулки по парку, создавало чувство единства, сопричастности Великой Цели.
Сейчас генерал думал, с кого начать. Задержали шесть человек. Тех, кому были доставлены письма народовольцев: почтальоны вспомнили, да и как не вспомнить. Вспомнили и заявили. Заявили о пятидесяти человек, но генерал решил горячку не пороть, а работать методично. На первый раз хватит и шестерых, а там видно будет.
Один студент, один безработный, один колбасник, один школьный учитель и двое пенсионеров. Соответствует структуре городского населения: треть пенсионеров, пятнадцать процентов безработных, остальные с бору по сосёнке. Он сам составил список, выбирая из полусотни получателей подметных писем. И ведь ни одна собака не повинилась, не принесла подлую бумажку. Теперь не обессудьте, что попали в списки. Как вы к нам, так и мы к вам.
