Во сне он спустился на последний нижний этаж. Не по лестнице, а провалился сквозь пол. Захотел — и провалился. Впрочем, не слишком быстро, а то и ушибиться можно. Сон сном, а беречься нужно.
Маленькие камеры. Ящики еще меньше. А вот камера побольше, двухсекционная. В первой секции одна стена из соснового дерева. Не тонюсенькая панелька, а сорок сантиметров соснового бруса, оббитого сантиметровой фанерой. Фанера новая, а брус старый. И в брусе — сотни пуль. Прошли навылет и застряли в деревянной обшивке. Потом, правда, перешли на спецпатроны с пониженным содержанием пороха, чтобы пуля оставалась внутри черепа, но не всегда подобные патроны были в наличии. Обходились чем придётся.
Леонид стоял перед стеной, стараясь оттянуть дальнейшее. А все ж пришлось идти в другую секцию камеры. Вроде хрущевки со смежными комнатами.
Во второй комнате не было ничего — ни следов от пуль, ни надписей. Голое помещение три на три метра. И люк в бетонном полу, метр в поперечнике, прикрытый дубовой крышкой на петлях.
Откидывать крышку Леониду не было нужды. Он и так всё видел, сквозь бетон — если, конечно, можно видеть в полной темноте и в помещении, которое только снится. Под бетонной плитой находилась пещера, вырубленная в скальной породе. Пять на пять, а в высоту все десять метров. До половины наполненная скелетами и костями порознь. Ясно, не овечьими.
Кости старые, пришла успокоительная мысль. Лет пятьдесят этим костям, а то и больше.
И он вернулся в коридор.
Уйти домой, что ли. Он ведь может. Но не хочет. Теперь-то он знает наверное: его не бандиты похитили. Раньше просто знал, исходя из того, что бандитам он неинтересен, а теперь знает совершенно точно. Его даже не похитили. Его просто взяли и переместили из пункта А, улицы, в пункт Б, Серый Дом. И если убежать сейчас, то придется бегать до следующей революции. Может, год, может, пять лет, а может, и все двадцать пять.
Нет, если он здесь всерьез и надолго, то убежит, как не убежать. Но пока стоит подождать. Вдруг сами отпустят. И потом, убегать во сне как-то ненадежно. Проснешься, а ты в ящике.
И тут Леонид почувствовал, что пора возвращаться в ящик.
— Не нашли? Как не нашли? — Белоненко не кричал, напротив, говорил тихо, чуть не сонно. Знал, что подчиненных криком не пронять. А вот спокойствие стены прошибает. Время поджимало, телефон молчал, но он старался не думать о дочери и жене. Потом подумает. — А что с остальными свидетелями?
— Закончили и развезли по домам, согласно вашему распоряжению.
— Развезли, значит. Развозчики. Ну, ладно, — генерал встал. — Идем, покажешь эту камеру.
Идти пришлось далеко — со второго этажа на минус второй. Лифтов в Сером доме изначально не было, не было и потом. Поставить лифты несложно, но к чему расслабляться самому и расслаблять подчинённых? Кому не под силу одолеть шесть или восемь пролётов лестницы, тому здесь и делать нечего. Сам Белоненко, впрочем, одолевал обыкновенно два пролёта: его кабинет был на втором этаже.
А тут пришлось спуститься на минус второй. Лампочки светили тускло. Энергосберегающие сгорели за три месяца, электрик объяснил, что нужно менять проводку, но бухгалтер посчитал, что таковые меры окупятся лет через тридцать, потому решили вернуться к старым добрым лампочкам Ильича. По двадцать пять ватт на пять метров коридора. В матовых плафонах. Не ярко? А здесь и не должно быть ярко. Жаль, по пятнадцать ватт лампочек не достанешь, оно бы еще лучше вышло, да и экономия. Хотя обычно минус второй и минус третий этажи пустовали, и освещение вообще не включали. Странно, как могли перегореть энергосберегающие лампочки. Саботаж, вестимо. Халтура. Китай, он знает, кому что можно продать.
Они шли втроем, Белоненко, Хризантемов и лейтенант с ключами.
Лейтенант остановился перед камерой, на которой был привинчен старый жестяной ромбик с цифрой «6» — везде, где возможно, Белоненко старался сохранить первозданность. Из связки выбрал большой ключ, вставил в скважину, провернул два оборота. Открыл дверь.
— Вот види… — начал было Хризантемов, но генерал его перебил.
— Не слепой. Вы что, Пётр Петрович, решили, что сегодня первое апреля?
На полу, моргая от тусклого, но света, лежал инженер Свиридов. Опираясь сначала о пол, потом о стены,
Свиридов встал и поднял с пола сумку с продуктами.
— Ты… Вы никуда не уходили? — спросил полковник. Может, и в самом деле дурак?
— Не уходил, — сказал инженер и покосился на дверь. Изнутри она была гладкая, ни ручек, ни замочной скважины, ничего. Да, такую никакой ловкач не откроет.
— Сейчас полковник заполнит справку, это он быстренько, моментально, и вас отвезут домой, — ласково сказал Белоненко.
— Смартфон… — начал было инженер.
— Конечно, смартфон вам вернут, иначе и быть не может, он у вас в машине выпал, под сидение закатился, — торопливо сказал Хризантемов.
