А лейтенант ничего не сказал, только смотрел на ключ, на дверь и на инженера Свиридова. Знал, что его черед позже. За Хризантемовым не заржавеет. Уж прилетит, так прилетит. Со скипидаром и патефонными. Патефонные иголки он видел въяве: в Красном уголке стоял патефон и три дюжины пластинок на семьдесят восемь оборотов. На День Чекиста патефон заводили и устраивали вечер песни и пляски. Да, поплясать сегодня придется всему Серому Дому.
Утром они взяли деньги, а потом весь день их считали. Второе оказалось гораздо утомительнее первого.
Деньги они взяли у Мачрука, главного дорожника Великогваздёвской губернии. Пришли и взяли. Пришли, правда, не к нему, а к его родителям, живущим в соседствующем с городом посёлке, относящемся уже к Каменскому району, хотя до границ Великогваздёвска отсюда езды было минут двадцать, если не нарушать правила движения. Жили родители главного дорожника в двухэтажном домике с видом на реку.
Приехали на фургоне газовой службы — мол, ваш сын хочет проверить отопительную систему загодя, до наступления сезона. Поскольку это так и было, и Мачрук предупредил о газовщиках родителей, они въехали во двор безо всяких помех. Ну да, газовщиков ждали к обеду, а они вот расстарались и приехали с утра, чтобы работать без спешки, на совесть. Въехали, закрыли ворота и попросили, чтобы их провели в подвал.
Никакой обслуги в доме не было, не баре. Оно и спокойнее, кому нужны чужие глаза и уши? Пусть ничего противоправного в доме не происходило, а все же наёмные люди — не свои. И всякой шпионской дребедени, вроде камер наблюдения или детекторов движения, в доме не держали. За кем наблюдать-то? Есть две кавказские овчарки, злые и учёные, чем не детекторы.
Время от времени, конечно, приходилось звать чужих — сантехников или вот газовщиков, но обыкновенно родители Мачрука справлялись сами. Да и почему не справиться? Отцу шестьдесят восемь, сельский механик, за долгую трудовую жизнь он ремонтировал трактора, автомобили, сеялки, веялки и всё, что придётся. Золотые руки и светлая голова. Мать тоже не белоручка, знатная свекловичница, успевшая в восемьдесят девятом получить орден Трудового Красного Знамени. Сегодняшний достаток они несли как должное. Чего скромничать, заработали. Кто, если не они? И сын не последний человек в губернии. Уважаемый. Нужное дело делает — дороги строит. Ну, не сам строит, а распределяет подряды. Ответственная работа, тут же выбрать нужно честную фирму, чтобы дорога век простояла, а не растаяла в первую же весну. Ну да, неплохой дом. Просторный. Но не дворец же, как строят некоторые, в четыре этажа, с башенками, бассейнами и конюшнями. Добротный дом, мечта колхозника. Две ванные, два туалета, четыре спальни, столовая, кухня, кабинет, библиотека и — слабость сына — биллиардная. И чуланчики, кладовочки, как без этого.
К родителям Мачрука Николай и Семён отнеслись со всем почтением. Сказали, что сначала они увезут мусор, а уж потом займутся котлом отопления. И, чтобы родители не беспокоились, ввели каждому слабенькое снотворное. Маленький укольчик, словно комарик укусил. Часа два поспят, а когда проснутся, даже голова болеть не будет. И забудут всё, что произошло с утра. Или не всё, но многое. В аптеках, понятно такое снотворное не продают. Продают в другом месте. А то и даром отдают, если человек хороший.
Мусор в доме держали в особой комнатке, без окон, с прочной дубовой дверью, прикрытой стареньким, побитым молью ковром из восьмидесятых. Мешки с мусором хранились на стеллажах, чтобы не затопило в случае непредвиденных обстоятельств. Да не должно было затопить: дом стоял высоко, на сухом месте, а никаких труб через эту комнатку не проходило.
Стеллажи, начиная с полуметра от бетонного пола, были завалены черными мешками для мусора, на двадцать литров, повышенной прочности. И хорошо, что повышенной — они были тяжеловаты. Перенеся мешки в фургон, Николай и Семен проверили стариков. Всё в порядке, розовые и дышат спокойно. Тогда они закрыли за собой двери и ворота, и в девять пятьдесят пять покинули славную усадебку. Настоящие газовщики должны приехать к часу. Газовый котел штука серьёзная, тут Мачрук прав.
В заранее подготовленном месте перегрузили мешки в другой фургон, «Мой огород», а фургон газовой службы оставили за лесополосой. Угнали пацаны, покатались и бросили.
На огородном фургоне доехали до усадьбы где ждала Настя. И стали считать деньги.
Денег в мусорных мешках оказалось столько, сколько и предполагали. Девятьсот тридцать миллионов российских рублей. Преимущественно тысячными купюрами, и лишь небольшая часть — пятитысячными. Валюты не было. То ли Мачрук был патриотом, то ли держал валюту в другом месте, опасаясь складывать всё в одну корзину. Нет, и нет. И без валюты можно прожить.
Деньги они перекладывали в теперь уже десятилитровые зелёные мешки для мусора, тоже повышенной прочности, а мешки укладывали в коробки из-под пива, По сорок миллионов в коробку. То есть по сорок толстых, в тысячу купюр, пачек. Впритык.
