Д. Пучков: К сожалению, да.
К. Жуков: Ворен бросается домой. Рабыня Сервилии снаушничала, что Сервилия выведала у дуры Октавии, дочки Атии, которая знала от своего младшего брата, что жена Люция Ворена, пока тот числился мертвым, прижила ребенка от мужа своей сестры. То есть вела себя недостойно. И ничего не сказала мужу.
Д. Пучков: Не доложила, когда он вернулся.
К. Жуков: Так он бы ее сразу убил, и ничего ему бы не было.
Д. Пучков: Я тоже так думаю.
К. Жуков: Тем более что он с войны вернулся совершенно без башки.
Д. Пучков: Да и до этого, наверное, не очень башковитый был.
К. Жуков: Поэтому Ворен немедленно приходит в свое обычное состояние, то есть в ярость, и убегает.
Д. Пучков: Приходит домой: «Отвечай, чей это ребенок?»
А тут его уже потеряли. «Где Ворен?» – «Только что был с нами». – «Неважно». – «Марк Антоний, можно тебя на минуту?»
К. Жуков: Марка Антония отвлекают заговорщики, два человека, и это точно совершенно: все источники отмечают, что его перед дверями сената отвлекли разговором… Причем это были его приятели, с которыми он был в хороших отношениях. Почему бы перед заседанием не перекинуться парой слов. Он и перекидывался. А Цезарь пошел в сенат. Ну и тут к нему пристает лысый Гай Трибоний, просит вернуть его брата из ссылки. Это неправда. К нему приставал Люций Тиликимбер (или – цимбер, как его всякие разные недоучки из МГУ называют) с вопросами про ссылку и брата, потому что именно Цезарь отправил его брата в ссылку. А Гай Трибоний отвлекал Марка Антония, потому что они приятельствовали.
Д. Пучков: Гаденыш!
К. Жуков: Зачем они все так запутали? Могли бы все показать правильно. Сюжет бы от этого не поменялся.
Д. Пучков: Да.
К. Жуков: Лысый, значит, активно пристает к Цезарю и хватает его за руку. Цезарь говорит: «Убери руки!»
Д. Пучков: «Убрал лапы!»
К. Жуков: После чего лысый орет: «Чего вы ждете?»
Д. Пучков: «Давайте, давайте!»
К. Жуков: И тут-то на Цезаря все набрасываются с кинжалами и начинают его резать. Первого он ловко перехватил, но тут подскочили остальные. Мягкий, как говно, Брут выронил кинжал, он испугался и не принял участия в мероприятии.
Поске по голове поленом дал сын Помпея, который прорывался в сенат.
Д. Пучков: Гад, ёлы-палы!
К. Жуков: А в доме у Сервилии, куда в гости пришла Атия…
Д. Пучков: Это чуть раньше было. «Ты, наверное, гадаешь, зачем я тебя пригласила?» – «Я в замешательстве». – «А мне важно первой рассказать тебе о случившемся». – «Да. И что же случилось?» (В это время Цезаря начинают резать.)
А Ворен у себя дома: «Где он?» – «Кто?» – «Твой сын. Скажи, что это неправда, скажи!» Ну и тут заплакавшая Ниоба говорит: «Я думала, ты погиб. Люций, мальчик не виноват». И самосбрасывается с третьего этажа башкой…
К. Жуков: На асфальт.
Д. Пучков: Да. Вот так.
К. Жуков: Тем временем Гай Кассий Лонгин уговаривает Брута все-таки поучаствовать в действе. Напомню, что участие Брута было особенно важным, потому что он происходил из семьи тираноубийц. Его участие освятило бы все мероприятие. Ну а по фильму Брут что-то…
Д. Пучков: Завершающий удар нанес, так сказать.
К. Жуков: Подошел и нанес последний удар. Странно, что Цезарь не сказал: «И ты, Брут, продался большевикам!»
Д. Пучков: Да.
К. Жуков: Как нам Шекспир поведал.
Д. Пучков: Да. И под крики: «С тиранами так будет всегда!» Не всегда и не будет. Но сцена снята отлично.
К. Жуков: Да.
Д. Пучков: А гадина Сервилия сообщает Атии: «Как видишь, тиран мертв, республика восстановлена, а ты осталась одна. Не желаешь воды с медом?» Атия, молодец, держится: «Не хочу, спасибо!» – «Не бойся, я не причиню тебе зла. Пока».
К. Жуков: Да.
Д. Пучков: «Зла? А зачем тебе причинять нам зло? Мы же всегда были хорошими друзьями. Политика – удел мужчин, а я всегда…» – «Пока. Я заставлю тебя долго страдать, долго и мучительно, как ты заставила страдать меня. Сперва я хочу увидеть, как ты побежишь, как ты спасаешься бегством в какую-нибудь крысиную нору в Греции или Иллирии, где тебе больше нравится. А я приду и найду тебя!» – «Спасибо за приглашение». Атия духом не упала, молодец.
К. Жуков: Аристократки римские в фильме как кремень.
Д. Пучков: Ну, на то и аристократия. Они обучены лицо держать, а не визжать, не биться в каких-то припадках. Так и должно быть, я думаю.
К. Жуков: Яркий контраст с современными историческими сериалами и полнометражными фильмами российского производства.
Д. Пучков: Истерика, визги, вопли.
К. Жуков: И неважно – аристократия, не аристократия. Все бьются в припадках и непрерывно орут. Например, как в сериале «Золотая Орда».
