– Я стоял там, на Форуме, а мой отец встал на колени перед Папирием, умоляя сохранить мне жизнь. Только то, что эту мольбу единодушно поддержали сенат и народ, побудило диктатора воздержаться от того, чтобы приказать своим ликторам высечь меня прутьями и обезглавить на месте. Я лишился должности, но чудом сохранил голову. Однако Фортуна изменчива и быстро меняет гнев на милость. Всего три года спустя я стал одним из самых молодых консулов. В качестве консула одержал еще одну внушительную победу над самнитами и был удостоен звания триумфатора. Увы, буквально на следующий год консулы, которые были после меня, преподнесли самнитам чуть ли не самую большую победу над нами. К худу или добру, я не присутствовал при несчастье на Каудинской развилке. Ты, наверное, слышал эту постыдную историю?
Кезон быстро опустил оливку, которую подносил ко рту.
– Да, достойный Квинт. Римская армия при консулах Тите Ветурии Кальвинии и Спурии Постумии, намереваясь сократить путь, зашла в горловину ущелья, которое все более и более сужалось. В конце концов, оказавшись в теснине, войско наткнулось на устроенный врагами завал из камней и бревен, а когда римляне повернули назад, выяснилось, что враги навалили такую же преграду и там, заперев их в ущелье, называемом Каудинской развилкой. Вырваться из западни было невозможно, и, чтобы римляне не погибли голодной смертью и не сложили головы при попытке прорыва, консулам пришлось согласиться на постыдные условия, продиктованные самнитами.
– И что это были за условия? – спросил Квинт. – Давай, молодой человек, рассказывай, чему тебя научили.
– Римлянам пришлось сложить оружие и доспехи, раздеться донага и в таком виде пройти по ущелью под ярмом, в знак покорности. Даже консулы не избежали участия в этой позорной церемонии! Самниты отпускали насмешки, хохотали и размахивали мечами перед лицами римлян. Солдаты вернулись домой живыми, но покрытыми позором. То был мрачный день для Рима.
– Самый мрачный после прихода галлов! – заявил Квинт. – Но вместо того чтобы делать вид, будто ничего этого не было, мы должны во всем разобраться, признать, что консулы допустили ошибку, не сумев разведать дорогу, и добиться, чтобы впредь подобное не повторилось. Между тем война с самнитами продолжается, и, сколько бы она ни продлилась, никаких сомнений в ее конечном исходе нет. Только путем завоеваний можно обеспечить дальнейшее процветание Рима. Только победа может обеспечить нашу безопасность! Долг каждого римлянина – поднять свой меч, а если надо, то и отдать свою жизнь ради исполнения предназначения Рима – добиться господства над всей Италией, а потом двинуться на север, где мы рано или поздно поквитаемся с галлами, да так, что они уже никогда не будут представлять для нас никакой угрозы. Ты готов исполнить свой долг перед Римом, юноша?
Кезон глубоко вздохнул:
– Мне бы очень хотелось убить несколько самнитов, если удастся. И может быть, нескольких галлов.
В первый раз Квинт улыбнулся:
– Молодец, юноша!
Но чело его вновь сделалось хмурым, когда он пустился в рассуждения о политике. Как патриций, он считал, что Фабии всегда обязаны отстаивать свои наследственные привилегии и защищать их от любых посягательств со стороны плебеев.
– Конечно, есть плебеи, достойные занимать высокие посты. Это благо для Рима, что самые честолюбивые, целеустремленные и способные плебеи поднялись и присоединились к рядам знати, роднясь с нами и управляя городом вместе с нами. Рим награждает заслуги. Чернь, иноземцы, даже освобожденные рабы получают возможность подняться по общественной лестнице, хотя на пути их продвижения существует немало барьеров. Так и должно быть! Демократия, в том виде, в каком она практикуется в некоторых греческих колониях Южной Италии, где каждому человеку предоставляется равное право голоса, в Риме, хвала богам, невозможна. У нас правят республиканские принципы, под которыми я понимаю право благородных мужей честно и открыто состязаться на политическом поприще.
Он откинулся на ложе и на некоторое время прервал речь, чтобы подкрепиться соте из моркови и пастернака.
– Я отклонился от фамильной истории, более подходящей темы для твоего дня. Происхождение Фабиев, конечно, окутано тайной, как, впрочем, и все относящееся к той глубокой древности, когда у римлян еще не было письменности. Однако наши лучшие знатоки генеалогии полагают, что первые римские фамилии произошли от богов.
– Мой друг Марк Юлий утверждает, что его семья происходит от Венеры, – сказал Кезон.
– И то сказать, – промолвил Квинт, подняв бровь. – Это, возможно, объясняет, почему из Юлиев выходят куда лучшие любовники, чем воины. Но наша фамилия может похвастаться более героическими предками. По мнению составителей нашей родословной, самый первый Фабий был сыном Геркулеса и лесной нимфы, рожденным на берегах Тибра на рассвете. Таким образом, в жилах Фабиев даже теперь течет кровь Геркулеса.
