– Весталка Флориния была наказана должным образом, но Опимия ускользнула от кары, покончив с собой. Было предпринято гадание, и отклонения в полете птиц показали, что боги не удовлетворены. То, что одну из провинившихся весталок не удалось похоронить заживо, необходимо чем-то возместить. Чтобы узнать, чем именно, обратились к Сивиллиным книгам. Был найден стих.
Гракх процитировал найденный отрывок:
Плавт наморщил лоб.
– Вот бы мои покровители проявляли к моим поэтическим огрехам такую же снисходительность, какую проявил в свое время Тарквиний к творению Сивиллы. И как были истолкованы эти прелестные строки?
– Жрецы посовещались. Было решено, что, дабы очистить город от грехов весталок, нужно похоронить заживо пару галлов и пару греков.
Плавт покачал головой:
– Но человеческие жертвоприношения – это порочный обычай карфагенян и одна из причин того, почему мы смотрим на них сверху вниз, как на дикарей.
– Ни твое положение, ни мое не позволяет подвергать сомнению диктат Сивиллиных книг. – Гракх вздохнул. – Жрецы пришли ко мне за списком имен.
– К тебе?
– Куриальные эдилы ведут списки всех иностранцев, проживающих в Риме, а также списки всех рабов с указанием их национальности. Жрецы попросили у меня эти списки. Я предоставил их. Как жрецы определили этих двух галлов и этих двух греков, не знаю, но они сообщили мне о своем решении сегодня утром.
Плавт хмыкнул:
– У меня самого есть парочка галлов и куда больше греков!
И тут лицо его вытянулось.
– Клянусь Геркулесом! Так вот почему ты сюда заявился? Отмена «Хвастливого вояки» была лишь плохой новостью. А новость похуже, ты сказал…
– Один из греков, которых они выбрали, – Гиларион.
Кезон, слушавший Гракха, ахнул.
– Ты, конечно, получишь надлежащую компенсацию, – поспешно сказал Гракх, пряча глаза.
– Компенсацию?
– За то, что твою собственность принесут в жертву.
– Но… почему Гиларион?
– Не знаю. Жрецы выбрали эти имена. Великий понтифик подтвердил их решение.
– Я так понимаю, что у меня нет выбора в этом вопросе?
– Абсолютного никакого. Ликторов отправили к твоему дому до того, как я пришел сюда. Я думаю, они уже взяли Гилариона под стражу. Рабочие начали копать яму на Форуме Боариуме еще ночью. Погребение будет произведено сегодня пополудни. Как говорится в старой этрусской поговорке: «Хорошо сделано то, что сделано быстро».
Плавт обхватил голову:
– Ох уж этот проклятый стук.
Тиберий Гракх попрощался и ушел.
Кезон почувствовал слабость в ногах. Он ощущал в голове дрожь, которая обычно предшествовала припадкам, в глазах туманилось, подступали слезы. Кезон содрогнулся, но не заплакал.
– Безумие! – прошептал Плавт. – Когда приходит беда, такая как Канны, людям следовало бы перед ее лицом становиться мудрее, справедливее и добрее. Но нет, они винят чужеземцев, карают невиновных, а если ты укажешь им на их безумие, назовут тебя предателем и святотатцем! Слава богам, что у меня есть сосуд, в который я могу выплеснуть самые мрачные чувства, – мои комедии! Иначе я сошел бы с ума, как и все остальные.
– Твои пьесы не мрачные, – печально возразил Кезон. – Они заставляют людей смеяться.
– Комедия мрачнее, чем трагедия, – сказал Плавт. – Смех никогда не рождается иначе как из чьего-то страдания, обычно моего, а теперь вот – бедного Гилариона!
Они вдвоем неподвижно стояли долгое время, морщась от стука молотков. Неожиданно Кезон встрепенулся и нахмурил лоб.
– Это… мой родич Квинт?
Молодой командир со знаками различия военного трибуна размашистым шагом целеустремленно шел через открытое пространство цирка. Кезон подбежал к нему.
Квинт был бледен и изможден. Его лоб пересекал свежий шрам, но никаких признаков более серьезных ран не было.
– Ты жив! – воскликнул Кезон.
– Волею богов.
– Мы не получали никаких вестей. Твой отец заболел от беспокойства.
– Но даже при том умудрился прибрать к рукам власть над городом. Я так понимаю, что его назначили диктатором.
– Ты видел его?
– Я только что прибыл.
– Какие новости?
– Новости?
Кезон страшился спросить.
– Что Сципион?
Квинт улыбнулся:
– А то ты не знаешь? Он снова доказал свою отвагу, так же как и при Тичино. Если и есть среди римлян, уцелевших после Канн, настоящий герой, то это Сципион.
– Расскажи мне!
