– Смешно! Очаровательно! Полный восторг! Возлюбленные получают друг друга, а Хвастливый вояка получает подобающую награду – звонкую оплеуху прямо на сцене! Вот уж воистину, «потакая вожделению, уменьшаешь тягу к распутству». Это идеальная пьеса для нашего случая. Клянусь Геркулесом, я посмеялся от души. Эта пьеса – именно то, что требуется и мне, и всему народу Рима. Людям она понравится, они полюбят ее, а значит, полюбят и меня за то, что я устроил для них это представление.
Он постучал свитком по груди Кезона.
– Ты смышленый малый, Кезон Фабий Дорсон!
Кезон опустил глаза.
– Плавт – вот кто смышленый.
– Ну, это само собой. Но не поддержи ты труппу деньгами, у драматурга не было бы сцены, а без сцены все его великолепные строки были бы не более чем шепот на ветру. Не смей недооценивать себя, Кезон. У тебя есть чутье на талант, точно так же как у хорошего полководца на отвагу. А значит, ты ценный человек, из тех, с кем нужно ладить.
Пьеса привела Сципиона в столь веселое настроение, что он потрепал волосы Кезона, а потом игриво похлопал его свитком по ягодицам.
Кезон покраснел так сильно, что Сципион отступил назад и в удивлении воззрился на него, а потом снова шлепнул его по заду и оглушительно расхохотался. Кезон глубоко вздохнул и тоже покатился со смеху. Он смеялся над собой, над нелепостью этого мира, над смехотворным тщеславием Хвастливого вояки. Смеялся, пока у него не заболели бока и слезы не потекли из глаз. Он уже очень давно так не смеялся.
Никогда прежде город не проводил игры с таким размахом. Совершавшиеся на вершине Капитолия священные обряды преисполнили Рим духом уверенности и оптимизма. Произнося нараспев освященные древней традицией слова о посвящении предстоящего празднества Юпитеру, люди улыбались. Радостной, веселой была и двинувшаяся к Большому цирку процессия, которую возглавляли богато разукрашенные колесницы, могучие кулачные бойцы в набедренных повязках, танцоры, жонглеры и музыканты, игравшие на флейтах, лирах и тамбуринах. Мимы в обличье сатиров то выбегали из толпы, то скрывались в ней, пощипывая за аппетитные ягодицы повизгивавших от смеха женщин и девушек. Кадильницы в виде голов грифонов, свисавшие с шестов, покачивались, насыщая воздух облачками благовоний.
Ближе к Большому цирку благоухание кадильниц уступило место ароматам жарившегося на открытом воздухе мяса и свежеиспеченного хлеба, острому запаху пряной рыбы и соленых оливок, подаваемых в масле. Ни один куриальный эдил никогда не потчевал граждан Рима так вкусно и так обильно. Щедрое угощение предлагалось в таком количестве и в таком множестве мест, что почти никому не приходилось стоять в очереди, и каждый мог возвращаться за новой порцией столько раз, сколько хотел. Праздник Юпитера продолжался весь день и должен был продлиться весь следующий. На эту пару дней даже последний бедняк в Риме мог почувствовать себя богачом, вдоволь отъедавшимся изысканными яствами и предававшимся увеселениям под сенью благословения самого Юпитера.
Когда все основательно нагрузились, миловидный юноша с сильным, звонким голосом – один из начинающих актеров Плавта – взобрался на возвышение и обратился к толпе:
– Граждане! Кончайте набивать животы! Прервитесь и отправляйтесь посмотреть «Хвастливого вояку»! Это новая комедия Плавта – плоскостопного драматурга из Умбрии, который заставит вас обмочиться от смеха. Вы увидите самого Хвастливого вояку – Пиргополиника – и его любовницу – восхитительную Филикомасию.
Смех в толпе раздался немедленно: людей рассмешило, как юнец коверкает язык, произнося пародийные, якобы греческие имена.
– Идите, граждане, и увидите, как отчаявшийся Плеусикль, влюбившись без памяти, прилагает все усилия, чтобы заполучить возлюбленную вояки! Идите посмотрите на сердитого старика Периплектомена…
Юноша поднял брови и прижал палец к губам.
– Но только ни за что не рассказывайте Периплектомену о тайном ходе между его домом и домом вояки, иначе испортите сюжет! Идите – и увидите хитроумных рабов Палестриона, Скеледрия и Лурциона – они всегда знают больше, чем им положено!
Юноша спрыгнул с возвышения, извлек дудочку и заиграл веселую мелодию, увлекая зрителей в Большой цирк.
Кезон находился под сценой, неподалеку от люка. Плавт придумал ряд хитрых приемов для использования по ходу пьесы и следил в глазок за тем, как заполняются места для зрителей на трибунах. Сципион прибыл одним из первых и занял место в секции для сановников вместе с компанией друзей и коллег. День выдался мягким, и небо было безоблачным, без угрозы дождя. Праздник привел публику в веселое расположение духа. Люди были настроены разлечься, но оставалось опасение, что после всего съеденного и выпитого они просто заснут.
