Поднявшись на вершину Капитолия, Сципион вошел в храм Юпитера. Кезон остановился у подножия ступеней. Войти следом за другом ему показалось неуместным. Кезон ждал. Во мраке ночи Капитолий казался ему незнакомым и жутковатым. Священный район храмов и статуй был погружен в полную тишину, как будто боги спали.
Подошедший жрец узнал его и кивнул.
– Ты ведь молодой родич Максима?
– Да. Кезон Фабий Дорсон.
– Ты слышал? Катастрофа! Самое жуткое поражение со времен Канн!
– Я услышал эту новость, находясь рядом с самим эдилом, – тихо ответил Кезон. – А потом последовал за ним сюда.
– Молодой Сципион в храме?
– Юпитер призвал его.
– Призвал его?
– Так сказал Сципион.
Великий понтифик неуверенно поднял взгляд к открытым дверям храма и, как Кезон, решил подождать у подножия ступенек. К ним присоединялись новые люди, ибо известие о несчастье быстро распространилось по городу, как и известие о долгом бдении Сципиона внутри храма. Мало-помалу собралась большая толпа. Пространство перед храмом заполнилось печальными приглушенными голосами, всхлипываниями и стонами. Свет многих факелов обратил ночь в день. «Если раньше боги и спали, – подумал Кезон, – то теперь им поневоле пришлось проснуться».
Наконец Сципион вышел из храма. Люди выкрикивали его имя, вместе с именами его отца и дяди, громко взывая к Юпитеру с мольбой о защите и спасении. В этой охваченной тревогой и скорбью толпе многие верили, что в храме Сципион общался с самим богом и получил от него знак.
Сципион так долго стоял на ступенях, словно не видя собравшегося народа, что Кезон начал опасаться за его состояние. Но тут эдил неожиданно шагнул вперед, воздел к небу руки и громко возгласил:
– Граждане! Тише! Разве вы не слышите глас Юпитера? Тише!
Толпа замолчала. Все взгляды устремились на Сципиона. Он наклонил голову вбок и взглянул на толпу с недоумевающим выражением. Наконец, словно решив загадку, он поднял брови и кивнул.
– Нет, никто из вас не слышит того, что слышу я. Зато вы слышите мой голос, так слушайте, что я скажу. Граждане! Как-то давно я спас жизнь моего отца у реки Тичино, но когда наши враги, объединившись, окружили его в Испании и обрушили на него свою ярость, меня там не было, и я не мог спасти его. Когда они обратили гнев на его брата Гнея, моего отца не было, чтобы прийти к нему на выручку, как не было и меня. Мой отец мертв. Мой дядя мертв. Легионы в Испании сломлены и лишены вождя. Рим беззащитен против врагов с запада. Если Гаструбал явится, чтобы соединиться со своим братом Ганнибалом в Италии… если он приведет с собой нумидийского щенка Масиниссу… что станет с Римом?
Из толпы послышались крики тревоги.
– Этому не бывать! – воскликнул Сципион. – Кровоточащая рана Испании должна быть заштопана. Гаструбала и Масиниссу необходимо изгнать из Европы. Сусситане должны понести наказание. Сегодня перед вами на ступенях обители бога я приношу обет, которого требует от меня честь. Клянусь заменить отца, если народ Рима сочтет возможным доверить мне командование. Клянусь отомстить за его смерть. Клянусь изгнать его убийц из Испании. А после того, как эта задача будет решена, клянусь изгнать из Италии и самого одноглазого врага, и весь наемный сброд, который он собрал под своей рукой. Клянусь также, что Филипп Македонский, ставший на сторону нашего врага, горько об этом пожалеет. И не он один. Мы перенесем войну в Карфаген и заставим его правителей пожалеть о том, что они осмелились бросить вызов воле Рима. На это может уйти много лет – может быть, вся моя жизнь. Но я готов посвятить ее тому, чтобы Карфаген никогда больше не представлял для нас угрозы. Приношу эту клятву перед всеми вами и пред ликом Юпитера, величайшего из богов. О, Юпитер, даруй мне силы для исполнения святого обета! Сделай так, чтобы я смог заменить отца!
Народ откликнулся. Стоны и рыдания сменились ликующими криками. Толпа начала скандировать:
– Пошлите сына в Испанию! Пошлите сына в Испанию! Пошлите сына в Испанию!
Кезон разглядывал лица стоявших впереди магистратов и жрецов: они общему порыву не поддались, но и препятствовать ему не решались. Мудрые люди возразили бы, что Сципион слишком молод и неопытен для столь высокого командного поста, но ведь еще совсем недавно его считали слишком юным для должности куриального эдила. С обязанностями эдила Сципион справился, а за назначением на командную должность обратился напрямую к народу Рима. И было ясно, что он ее получит.
Кезон уронил голову, дивясь собственной смелости. Как вообще мог он подумать, пусть и мимолетно, что может претендовать на привязанность человека, столь любимого народом? Что бы ни было ему суждено, торжество или поражение, но Сципион вступил на путь, последовать которым Кезон и надеяться не мог.
– Наверное, я должен был чувствовать себя так, как люди чувствовали себя в присутствии Александра Великого, – сказал Кезон.
Плавт бросил на него сардонический взгляд:
– Безумно влюблен в этого малого, хочешь сказать?
Кезон криво усмехнулся:
– Что за нелепая идея!
