На завершающем этапе избирательной кампании риторика обеих сторон пробрела такую остроту, а уличные стычки их сторонников сделались столь ожесточенными, что многие опасались за безопасность Тиберия. Ходили слухи, что враги задумали убить его, чтобы не допустить до выборов. Правда, противники уверяли, что Гракх сам распускает подобные слухи, дабы сплотить своих сторонников.
Как бы то ни было, на улице его поджидала немалая толпа, разразившаяся с его появлением аплодисментами и приветственными возгласами.
Широко улыбаясь, Тиберий шагнул, но споткнулся о порог и потерял равновесие. Падая вперед, он угодил большим пальцем левой ноги между плитами мостовой и почувствовал, так ему показалось, треск ломающейся кости. Кость не кость, но ноготь на большом пальце действительно сломался. Из поврежденного пальца потекла кровь, Тиберий побледнел и ощутил подступающую тошноту. Потянувшись вслепую за поддержкой, он схватил Блоссия за руку и крепко в нее вцепился.
– Ты поранился? – прошептал Блоссий.
– Они заметили?
Тиберий опустил глаза, глядя на прищемленный палец. Блоссий оглядел приветствующую вождя толпу.
– Нет. Похоже, никто ничего не заметил.
– Хорошо. Тогда идем, будто ничего и не было.
– А ты можешь идти?
– Могу, опираясь на твою руку. Но сначала надо сказать им несколько слов. Некоторые из них ждали этого момента всю ночь.
Тиберий воззрился на собравшихся, выдавил улыбку и поднял руки, призывая к молчанию.
– Верные мои соратники, дорогие друзья, истинные римляне. Долгая ночь прошла, и, что бы ни злоумышляли наши враги, все мы по-прежнему живы.
Слушатели откликнулись радостными возгласами, рукоплесканиями и смехом.
– Вы прождали меня всю ночь, и я благодарю вас за это. В благодарность во второй год своего трибуната обещаю вам наилучшим образом позаботиться о ваших нуждах. Хочу вернуть вам земли, которые по праву ваши, защитить вас от жадных земельных рвачей и их злобных шаек и сделать Рим, в котором ваши дети будут жить справедливее и богаче, лучшим местом для жизни трудящегося человека! Но чтобы добиться этого, мне необходимо выиграть сегодня выборы. А чтобы выиграть выборы, мне необходимо остаться в живых. Угроза со стороны врагов вполне реальна: на меня могут напасть в любое время, в любом месте. Я не боюсь схватки, ибо повидал их немало. Первым взобрался на стену Карфагена и был награжден «стенным венцом». Сражался в Испании рядом со многими храбрецами из числа присутствующих. Но здесь Рим. Я больше не солдат, а гражданин и не ношу оружия. Вы должны стать моими телохранителями, ибо без вас я беззащитен.
– Мы не дадим тебя в обиду! – закричал кто-то из толпы. – Если понадобится, умрем за тебя, Тиберий Гракх.
Его возглас подхватили многие другие.
– Молю Юпитера о том, чтобы до этого не дошло. Но если возникнет непосредственная угроза и понадобится, чтобы меня окружило кольцо смелых людей, я, возможно, не смогу до вас докричаться. Я охрип, да и шум может стоять такой, что голосом его не перекроешь. Поэтому ждите от меня такого сигнала.
Тиберий воздел обе руки к небу, а потом согнул в локтях так, что их пальцы указывали на голову. Жест был понятен – «собраться вокруг главы».
Толпа снова принялась хлопать в ладоши и скандировать его имя. Тиберий, держась одной рукой за руку Блоссия, другой помахал людям и шагнул вперед, стараясь не кривиться от боли.
– Возможно, это хорошо, что я споткнулся, – шепнул он Блоссию. – Гадание предсказывало дурное начало. Теперь можно сказать, что предсказание сбылось и дурное уже позади.
Слегка прихрамывая, несмотря на поддержку Блоссия, Тиберий направился на Капитолий, к месту голосования. Пока он спускался с Палатина, число сопровождавших его людей выросло, а еще больше сторонников дожидалось на Форуме. Они расступились, давая ему пройти, шумно приветствовали его, а потом, сомкнувшись за его спиной, последовали за ним.
На ступенях, ведущих на Капитолий, Тиберий помедлил перед аркой Сципиона Африканского, украшенной рельефными изображениями, воспевающими победы его деда в Африке и Азии. Эту остановку все восприняли как молчаливую дань уважения предку, однако на самом деле прищемленный палец так разболелся, что Тиберию просто пришлось сделать передышку. Однако он дал себе клятву подняться к месту голосования не хромая, не опираясь на Блоссия и не морщась от боли.
Пройдя под аркой и сделав всего несколько шагов, Тиберий услышал над головой шум. На крыше одного из ближних домов, по левую сторону от дороги, каркая и хлопая крыльями, дрались два ворона.
Птичья возня повредила черепицу крыши, и оторвавшаяся плитка, грохнувшись прямо перед Тиберием, разлетелась вдребезги. Тиберий поморщился.
– Сначала гадание, потом палец… теперь еще и это, – прошептал он. – Один дурной знак за другим…
