Святошу Ламберта тоже большей частью ставили в тупик длинные фразы Таргуса. В таких случаях он записывал всё в свой сокровенный дневничок и, по подозрениям Таргуса, потом переводил с помощью словарей в церковной библиотеке. Поэтому, если Таргус хотел, чтобы святоша его понял, то использовал «народную» латынь, которой, конечно же, владел, но не особо любил. Если растёшь на фамильной вилле в Тоскане, хочешь не хочешь освоишь язык сельских ребят.
— Изъяснитесь более подробно, — нашёл устраивающую всех формулировку князь-епископ.
— Я говорю, чё типа не вижу никаких типа происков диавола, — ответил Таргус на «народной» латыни. — Уважаемые Ваши Преосвященства, тут и ежу понятно, что нет никакого вреда «промыслу божьему»! Ну чё я такого сделал-то, а? Бате помогаю, армию собираю для безопасности чисто, чё в этом такого-то?
Теперь его поняли многие, но по-прежнему не все. Некоторые, даже являясь епископами, так и не освоили латынь и сидели с умными лицами. Но главное, его понял князь-епископ.
— Происки диавола могут ждать нас где угодно… — хмыкнул он. — Даже в самых безобидных вещах может быть какой-то злокозненный план.
— А, так, значит? — нахмурился Таргус. — Тогда такая безобидная вещь как собрание епископов — тоже может быть частью какого-то злокозненного плана диавола? Это очень удобная позиция. Тогда получается, что то, что вы отвлекаете меня от очень важных дел, тоже может быть происками диавола?
Видно, что они готовились к беседе с очень умным, но ребёнком.
— Мы более опытны в вопросе выявления происков диавола, — нашёлся князь-епископ.
— Специализируетесь на этом, да? — усмехнулся Таргус. — По пятьдесят заговоров в день, но по сорок в воскресенье, ибо выходной?
— Издеваешься над нами? — приподнялся князь-епископ.
— Нисколечко, — с невинной улыбкой ответил Таргус, а глаза его говорили, что да, издевается. — Так к чему эта беседа? Ничего существенного на меня нет, Ламберт, конечно, ходил везде за мной месяцами, записывал всё, но я-то знаю, что ничего предосудительного не совершал, но не в силу немочи, а в силу нежелания. Есть ещё какие-то вопросы?
— Промзона, — произнёс второй князь-епископ что у него на уме, а затем вспомнил, что не представился. — Меня зовут Карлом фон Плиттерсдорфом, я являюсь князем-епископом Корви.
Насколько припоминал Таргус, в Японии не доверяют людям, которые скрывают своё лицо, а в Европе людям, которые скрывают своё имя.
— Это секретная информация, затрагивающая интересы герцогства и герцога, Его Светлости Карла Фридриха Шлезвиг-Гольштей-Готторпского, — с каменным лицом произнёс Таргус. — Не имею права раскрывать никаких деталей, кроме тех, которые общеизвестны и доступны из любых открытых источников. К сожалению для меня, ничем не могу помочь.
— Тогда твоя армия, — произнёс князь-епископ Иоганн Теодор Баварский. — Что ты можешь рассказать про неё?
— Тоже ничего, к сожалению, совершенно секретная информация, — развёл руками Таргус. — Первыми узнают о ней что-то только враги, на собственной шкуре. Надеюсь, никому из вас не придётся… Кстати! Святой отец Ламберт больше не может находиться на территории нашего герцогства. Он сказал, что нейтрален к мышам, но терпеть не может крыс, так как они разносят чуму. У меня всё на сегодня. Вопросы?
— Ожидай нашего вердикта в течение трёх суток, — сказал ему князь-епископ Иоганн Теодор Баварский. — Следовало бы тебя на пост посадить, но возраст не позволяет… Иди.
И Таргус пошёл.
Примечания:
1 — Vere! M-mater! (лат.) — Действительно! М-мать!
2 — Vae victis (лат.) — Горе побеждённым.
3 — О речевых способностях Таргуса — он говорит на классической латыни, также известной как «хорошая» латынь, а до наших дней дошла только вульгарная или «народная» латынь, из которой берут своё происхождение романские языки типа французского, испанского или итальянского. Таргус — махровый нобиль, получивший отличное образование, поэтому его речь отличается от речи местных священнослужителей как речь Пушкина от речи бухающего гопника Вована из-под Перми.
Глава X. За чужое наследство
— В целом испытательный поход завершился успехом, потери всего три человека, которые решили сбежать и были застрелены часовыми, но это ерунда, — продолжил Таргус доклад. — В сроки уложились, можно сказать, что войска готовы к боевым действиям при любых погодных условиях.
— Это-то ладно, сынок, — с улыбкой махнул рукой герцог. — В этом я и так не сомневался! Лучше скажи, как с епископами прошло?
