Имена латинского происхождения не только гораздо более многочисленны, но надобно отметить, что галльские наименования принадлежат лишь к первым ста пятидесяти годам римского владычества. Чем более мы подвигаемся вперед хронологически, тем более латинизируются личные имена[384]. Если сохраняются еще галльские корни, то они принимают по крайней мере латинские формы окончаний. Не следует предполагать, что люди, которые носят латинские имена, и те, которые носят галльские, являются представителями двух противоположных направлений или, так сказать, двух партий в населении страны. Мы видим, что имена, взятые из обоих языков, чередуются в одних и тех же семьях. Из двух братьев один, например, именуется Публием Дивикстом, другой – Публием Секундом[385]. Другой раз отца зовут Атепомаром, a сына – Гаем Корнелием Магном[386]; или в другом месте отец прозывается по-римски – Гемеллом, сын же по-галльски – Дивикстом[387]. Очень часто даже одно и то же лицо носит одновременно и галльское, и римское имя, может быть, и не сознавая такого различия их происхождения; так, мы встречаем одного Юлия Дивикста, одного Вестина Онатедона, одну Юлию Нерту, одну Юлию Битудаку, одну Публицию Карасую, одного Луция Солимария Секундина, одного Гая Меддигнация Севера[388]. Особенно достойно замечания то обстоятельство, что, вместо того чтобы носить только одно имя, как древние галлы, жители римской Галлии начинают обозначать себя тремя, как римляне. При этом не важно, что среди таких трех имен иногда попадается галльский корень; способ наименования тем не менее остается по существу римским.
Итак, за редкими исключениями вполне удостоверяется, что галльское племя отказалось от своих национальных имен, чтобы принять имена своих победителей. Тем, кто приписывал это раболепию или легкомыслию галлов, следовало бы обратить внимание на то, что подобного же рода наблюдение может быть повторено относительно Испании, Африки, Азии, отчасти Греции и что можно отыскать аналогичные примеры даже среди германцев[389] и жителей Великобритании. Необходимо, стало быть, найти для объяснения этого факта более серьезную причину.
Главным основанием такой перемены является совершавшееся распространение прав римского гражданства между галлами. Если они не обладали последними, особый закон воспрещал им принимать римские фамильные имена[390]. Становясь римскими гражданами, напротив, они получали и разрешение именоваться по-римски, последнее делалось даже в некотором роде обязательным. Установился обычай, чтобы каждый новый гражданин присваивал фамильное –
Как раб, вступая в общество свободных, принимал фамильное прозвище того, кто отпустил его на волю, так и иноземец, входя в состав римского гражданства, приобретал имя того, кто сделал его римлянином[392]. Это было нечто вроде рождения человека к новому существованию, и тот, кто давал такую жизнь, рассматривался действительно как отец и родитель.
У нас есть превосходный пример, убеждающий, что подобный обычай практиковался в Галлии уже раньше Цезаря. Один уроженец Нарбоннской провинции, по имени Кабур, получил в дар римское гражданство от проконсула Гая Валерия Флакка[393]. С тех пор он стал прозываться Гаем Валерием Кабурием, сохраняя свое старое племенное имя лишь в виде
Вот еще другой пример, взятый из эпохи, несколько более поздней. Одна надпись дает нам указание на четыре последовательные поколения одной и той же семьи, происходившей из области сантонов. Представитель старшего из них (прадед), живший, может быть, еще в эпоху независимости или в очень близкое к ней время, носит галльское имя: его зовут Эпостеровидом. Сын его был обязан, по-видимому, Цезарю или Августу званием гражданина и потому принял имя Гая Юлия, но сохранил
Так как очень большое число галлов получили права римского гражданства от Цезаря (
