Затем возникло еще другое течение. Мы видели выше, что галлы мало-помалу приобрели права римского гражданства; сначала их получили самые знатные из них, потом самые богатые, в конце концов все. Между тем к тому времени утвердился неоспоримый принцип, что всякий человек, который становился римлянином, каково бы ни было его племенное происхождение, приобретал вместе с тем право пользования римскими законами. Подчиняться им было в одно и то же время и его привилегиею, и его обязанностью. Для галла, ставшего римлянином, уже не могло быть речи о галльском праве.
В течение двух веков, предшествовавших царствованию Каракаллы, Рим никого не принуждал делаться гражданином. Если большая часть галлов приняла римское гражданство, ясно, что таково было их собственное желание. Добивались же они римского гражданства не в видах получения политических прав, которых уже ни для кого не существовало в империи: они стремились к гражданским преимуществам (
Когда римское гражданство было даровано Каракаллою всем тем, которые не достигли его еще раньше, исчезли последние люди, среди которых могли практиковаться еще некоторые нормы галльского права. Это изменение было, правда, мало замечено, так как оно уже давно подготовлялось; но во всяком случае с тех пор как в населении Галлии все стали «римлянами» (
Некоторые местные обычаи могли еще сохраняться, особенно в формальностях судопроизводства; но и тут требовалось, чтобы они не противоречили ни одному из положений писанного права. В области собственности, наследства и завещания, обязательств, определения прав личностей следовали одному римскому праву. Возьмите все документы этих пяти веков – вы не найдете в них ни одного упоминания о галльском праве. В них не обозначается ни одного принципа, ни одной формы, которые были бы галльского происхождения. Термин «галльское право» и даже «галльский обычай» не встречаются нигде. Позже, когда прекратилось римское владычество, мы также не обнаружим подъема и пробуждения галльского права. Население, не усвоив германского права, не почувствовало потребности возродить и старое право предков; оно пожелало сохранить римский закон.
Мы приходим к постановке еще другого вопроса: сохранился ли язык галлов во времена римского господства? Надобно прежде всего точно определить задачу. Дело идет не о том, чтобы выяснить, пережили ли римское завоевание некоторые галльские слова и речения и сохраняются ли они еще в нашем современном языке. Мы ищем, говорило ли население Галлии в эпоху Римской империи на органически цельном национальном наречии. Аргументам
Мы обладаем многочисленными надписями, которые были начертаны в Галлии и для галлов в I, II и ІІІ веках н. э. Они все писаны на латинском языке[430]. Одни из них представляют посвящения богам, и последние, как кажется, были понятны толпе. Другие являются эпитафиями, и они, конечно, обозначают, на каком языке говорили в стране. Третьи, наконец, еще более характеристичны: это декреты, изданные галльскими городскими общинами; они показывают, каков был официальный язык этих общин. И они также все начертаны по-латыни, причем некоторые из них составлены уже в I веке н. э. Рядом с латинским текстом не находится никогда никакого перевода – стало быть, он был доступен почти для всех.
Вот каким образом выясняется первый пункт: высший класс общества в Галлии, тот, который воздвигал памятники, члены которого заседали в общинных собраниях, говорил по-латыни. Остается расследовать, сохранился ли галльский язык как простонародный говор и до какой эпохи.
Два текста обнаруживают, что употребление галльского языка продолжалось еще в первой половине III века. Один из них принадлежит Ульпиану, который утверждает, что фидеикомисс имеет законную силу, даже если он составлен на пуническом или галльском языке[431]. Другой находится y Лампридия и относится к 235 году. Император Александр Север, рассказывает историк, прибыв в Галлию, собирался в поход, в котором ему суждено было погибнуть; на дороге ему встретилась друидесса, которая крикнула ему вслед на галльском языке: «Иди, но не надейся победить и остерегайся своих солдат»[432]. Стало быть, в 235 году еще держалась галльская речь, на которой говорили по крайней мере простонародные классы.
