После Цезаря мы не видим ни одного раза, чтобы друиды избирали общего главу своей корпорации, ни даже чтобы происходило общее собрание друидов. Мы можем думать, что эти выборы и собрания исчезли, но нам нельзя установить, совершилось ли это само по себе в силу смут либо изменения обычаев, или порядки эти были уничтожены посредством формального запрещения римского правительства. Во всяком случае результатом этого было распадение единства самой корпорации. Может быть, даже следует предполагать, что друидизм как целое вообще перестал существовать по крайней мере в Галлии.
В то же время исчезли специально-друидические обряды, то есть колдовство, ведовство, врачевание чарами, и особенно человеческие жертвоприношения. В последнем случае мы знаем уже с достоверностью, что все это было запрещено римскими властями: Тиберий воспротивился колдовству и гаданиям, Клавдий прекратил человеческие жертвы[411].
Мы нигде не видим также, чтобы друиды сохранили свои школы. Если продолжали существовать немногие из них, затерянные среди лесов, несомненно, по крайней мере нельзя уже было видеть, чтобы стекалось в эти школы большою толпою юношество знатных семейств[412]. Что же сталось с учением друидов? Некоторые исследователи находят, как им кажется, обломки его в Уэльсе и Ирландии, но в Галлии, без всякого сомнения, не отыскивается ни малейшего его следа.
Значит ли это, что друиды подвергались преследованиям? Такое предположение, которое высказывалось учеными, не покоится ни на каком документальном свидетельстве. Нет указаний на то, чтобы Рим прибегал к насильственным средствам, чтобы он обагрил Галлию кровью в религиозном гонении[413]. Нельзя даже себе представить, как бы возможно было применять такие суровые мероприятия в стране, где римляне не держали ни войска, ни палачей. Нельзя объяснить, как бы удалось привести такую жестокую политику к успешному концу, раз Галлия мало-мальски хотела бы постоять за своих жрецов. Правда заключается в том, что императорское правительство никогда не воспрещало человеку ни быть друидом, ни сохранять в своем сердце веру в друидические догматы. Друиды продолжали еще существовать три века, и они не скрывали себя[414]. Но в их составе оставались только люди из низшего слоя общества; о них говорят лишь как о гадальщиках, к которым народ обращался, но которых в то же время презирал.
Падение друидизма является, стало быть, фактом несомненным, хотя мы и не можем сказать с уверенностью, было ли оно следствием римской политики или результатом изменившегося настроения галльского общества, или факт этот надобно объяснять элементами разложения, которые друидизм носил в самом себе[415].
Судьбы галльской народной религии были несколько иные. До римского завоевания она представляла собою, как и все первобытные религии, довольно беспорядочную смесь мало сознательных верований во всякого рода богов и различных обрядовых действий, направленных к умилостивлению или привлечению благосклонности каждого из этих божеств. Национальная религия галлов не отличалась существенным образом от того, чем она была в свое время y римлян. Имена богов были другие, но под ними Цезарь узнавал Меркурия, Юпитера, Марса, Аполлона и Минерву римской древней религии[416]. Автор находил существенные свойства и даже атрибуты галльских богов одинаковыми с указанными только что римскими: «галлы думают о богах почти то же, что и мы»[417].
Подробное и систематическое изучение религии не составляет нашей задачи и не входит в рамки настоящей книги; нам не приходится расследовать, были ли в глубине старой веры галлов черты, специально свойственные их расе. Мы должны установить здесь только одно: римляне не заметили в ней подобных племенных особенностей, и, стало быть, y них не было никакого основания с нею бороться. Единственное изменение, которое в ней произошло после завоевания, выражалось в том, что она ускользнула из-под верховного руководства корпорации друидов. Присутствие жреца перестало считаться необходимым для совершения жертвы. Потому-то мы более не замечаем в Галлии в следующие века существования жречества, которое выделялось бы из состава светского населения и принуждало бы последнее повиноваться своей власти. Но мы не решились бы сказать, были ли воля римлян или желание самих галлов причиною такого освобождения. Если надо уже высказывать по этому пункту какое-нибудь предположение, то можно, пожалуй, допустить, что галлы сами стремились избавиться от гнета, очень тяжело отзывавшегося на них. Мрачное и строгое могущество друидов не могло долго держать под обаянием воображение галлов.
Начиная с этого момента каждое галльское государство и каждое отдельное лицо стали поклоняться богам на свой лад. На основании изучения посвятительных надписей мы можем определить, какие именно боги почитались в продолжение четырех веков.
