Мы встречаем с одной стороны божества с галльскими именами. Если ограничимся перечислением только тех, которые попадаются в надписях Сен-Жерменского музея, мы должны назвать следующие: Белен, Борво, Эзус, Тейтат, Таранис, Гранн, Абеллио, Цернунн, Эрге, Илино, Сегомо, Винций, затем богинь – Ационна, Бормона, Белизама, Эпона, Ура, Розмерта и еще двадцать других божеств[418]. Галлы особенно остались верны местным божествам, таким как
С другой стороны, мы находим в Галлии совершенно римские божества – Юпитера (Iupiter Optimus Maximus), Юнону (Iuno Regina), Минерву, Великую Матерь, Венеру, Аполлона, Сатурна, Диану, Эскулапа, Викторию[420].
Откуда это происходит? Воздержимся от предположения, что эти римские имена служат признаком большого изменения в состоянии сознания или существенного религиозного переворота. Ни галльская, ни римская религии не воспрещали принятие и присоединение новых богов. Было вполне естественно, чтобы галл почувствовал глубокую веру в римского бога, и никто не нашел бы странным, если бы он принес дар этому богу, чтобы привлечь к себе его благосклонность. Галльские и римские боги объединились в религиозном сознании каждого. Иногда случалось, что люди, стремясь сделать понятным имя какого-нибудь галльского бога, переводили его на камне именем римского, который казался соответствующим. Таким-то образом одно старое божество, пользовавшееся большим уважением в стране арвернов, приняло наименование Меркурия Арвернского[421]. С именами богов повторялось стало быть то же, что с фамильными прозваниями. По мере того как галлы обращались в римских граждан, они переименовывали по-римски себя и своих богов, усваивая постепенно латинский язык. Все это совершалось спокойно, без революции, без всякого разрыва традиции, почти бессознательно.
Это настолько верно, что мы видим очень часто римское и галльское наименования соединенными вместе для обозначения одного и того же божества. Так перед нами обнаруживаются: Марс-Кумул, Аполлон-Тутиорикс, Юпитер-Багинат, Меркурий-Вассокалет[422]. Сознание галлов находило, как видно, совершенно естественным отожествлять своих богов с богами Рима и не чувствовало, что от этого изменялась их вера.
Надобно еще отметить, что Галлия принимала в свою религию не одних римских богов; то же самое происходило и с божествами других народов. Она присваивала себе поклонение греческим, сирийским, египетским божествам. Встречаются галлы – почитатели Изиды или Митры[423]. Римская империя была эпохою самой широкой свободы верований, из области которой исключалось иногда только христианство, но по совершенно особым причинам, вытекавшим из его внутренней сущности. Все боги признавались государством, и религиозное чувство открывалось перед всеми. Все культы были допущены, и они сталкивались, переплетались, сливались друг с другом без всяких препятствий со стороны общественной власти, без всяких задержек со стороны религиозного сознания людей. В особенности никогда не ставился вопрос, принадлежал ли данный культ такой-то расе более, чем иной, являлся ли такой-то бог национальным или иноземным. Расовые или национальные предубеждения в религиозной области были совершенно чужды людям того времени.
Когда в Галлию проникло христианство, оно не встретило там стоящих друг против друга римскую и галльскую религии; оно нашло одну – галло-римскую, то есть очень сложный, но и очень смешанный политеизм, в котором не замечалось ничего исключительно галльского.
Древнее право Галлии просуществовало не долее их религии. Но здесь историки наталкиваются на большую трудность при исследовании вопроса: мы знаем об этом древнем праве только то, что сообщает о нем Цезарь. Я со своей стороны не принадлежу к той школе смелых ученых, которые полагают возможным отыскивать право старой Галлии в так называемых сводах ирландских и уэльских обычаев, известных нам лишь по рукописям XII века, самая достоверность которых как кодексов очень сомнительна и относительно которых надо было бы прежде всего спросить себя, заключаются ли в них правовые нормы, предшествующие христианской эре. Мы могли бы многое возразить против чрезвычайной неосторожности такого исторического метода. Для основательного ознакомления с правом древней Галлии необходимо было бы, либо чтобы сами галлы передали нам некоторые сведения о нем, либо по крайней мере чтобы римские писатели хорошо изучили и поняли и подробно описали его. Между тем до нас дошло по этому предмету лишь несколько строк Цезаря, и мы должны найти в себе решимость сказать, что не знаем древнегалльского права[424].
