Трудно сказать, конечно, насколько соблюдение трех разобранных правил утверждало справедливость администрации; но мы увидим из дальнейшего изложения, что применение их прекратилось вместе с гибелью Римской империи; и тогда можно будет убедиться, в какие беспорядки повергло общество такое исчезновение правильного управления. Можно будет исчислить, сколько тогда появилось несправедливости и угнетения, и по степени зла, которое принесено было уничтожением описанной системы, можно будет составить себе понятие о благе, которое она порождала.
То же самое надо повторить о централизации. Предположим, что памятники времен империи в самом деле доказывают с полною очевидностью, что народы ее полюбили; зато памятники последних веков докажут уже несомненно, что они не переставали сожалеть о ней после ее утраты.
Провинции не были, безусловно, лишены средств защиты против злоупотребления властью со стороны наместников. От начала до конца империи просуществовала совокупность обычаев и учреждений, которые жили обеспечением интересов и прав населения. Не следует, конечно, ожидать, что тогда уже выработалось то, что люди наших дней называют представительным устройством; древние никогда не знали его, и императоры не прилагали определенных усилий для его утверждения; однако же именно во времена империи впервые появились в Европе учреждения, которые были зародышем подобных порядков.
Историки времен империи часто упоминают о посольствах, которые отправлялись в Рим городскими общинами и провинциями, и что замечательно, эти посольства избирались не тайно, но совершенно открыто на глазах y власти. В многочисленных рассказах писателей, в которых идет речь о них, мы ни разу не встречаем замечания о том, что такие действия населения были неправильны. Выбор послов оказывается актом законным и нормальным[636].
Правда, провинциальные послы представляются в Риме лишь в качестве просителей; но все-таки они имели право отстаивать интересы провинции, ее желания и нужды. Они принимались либо сенатом, либо императором[637].
Посольства эти пользовались известными правами по отношению к провинциальным наместникам. Иногда они уполномочивались выразить похвалу управлению последних, и такое право оказывалось для провинций довольно полезною привилегиею. В силу этого одни из проконсулов заботились править так, чтобы заслужить подобную похвалу, другие по крайней мере искусно добивались того, чтобы ее получить[638]. Но еще более реального значения получило право, предоставленное провинциалам, вчинять обвинительные процессы против наместника чрез свое посольство. У нас есть многочисленные примеры таких жалоб или исков, поддерживавшихся тою или иною провинциею перед сенатом или императором[639]; авторы приводят также много случаев, когда наместники подвергались обвинительным приговорам и наказаниям[640].
Итак, справедливо будет сказать, что провинции обладали представительством, хотя бы и действовавшим с перерывами; представительство это, правда, не имело права творить закон и устанавливать подати, но зато могло служить органом передачи желаний и неудовольствий населения и добивалось на этом пути нередко удовлетворения.
Надписи сообщают по этому предмету еще более отчетливые данные, чем историки. Они с ясностью обнаруживают перед нашими глазами очень важную особенность общественной жизни той эпохи. Они уже показали нам, что с первых же лет империи установилась особенная политическая религия, верховным божеством которой был сам император. Они покажут нам еще, что эта же религия, которую с первого взгляда можно признать годною лишь для рабов, сделалась, напротив, принципом свободы.
Мы уже знаем, что в каждой провинции был свой храм Августа. Существование таких храмов подтверждается в Галатии, Вифинии, Греции, Африке, Испании. В Нарбоннской Галлии храм этот возвышался в главном городе Нарбонне. Три большие провинции, которые именовались Аквитанскою, Лугдунскою, Бельгийскою соединились вместе для отправления этого культа и воздвигли великолепный храм на небольшом куске территории около Лиона, составлявшем их общую собственность. Там и совершались обряды культа императоров и священные празднества «Трех Галлий»[641].
В каждом из этих храмов, на востоке так же, как и на западе, служил особый верховный жрец. Греческие надписи называют его
