Если мы представим себе важность этого культа среди народных верований эпохи, мы должны понять, что лицо, которое им руководило, само пользовалось высоким уважением. Действительно, звание великого жреца провинциального храма Рима и Августа предоставлялось лишь наиболее заслуженным людям провинции; чтобы достигнуть его, надобно было раньше пройти через самые высокие должности, выполнить первые муниципальные магистратуры[643]. Вообразим себе в самом деле обычаи и понятия той эпохи: представим себе этого великого жреца выступающим в блестящем облачении, одетым в мантию из пурпура, вышитую золотом, с золотым венцом на голове[644], среди большого собрания, безмолвного и сосредоточенного; постараемся увидеть его совершающим торжественную жертву «о благополучии императора и страны»; нет сомнения, что такое лицо должно было занимать очень высокое место в почитании людей и что в такие торжественные дни оно должно было стоять почти наравне с императорским наместником. В руках последнего – право карать мечом; первый же обладает правом произнесения молитв и привлечения благосклонности божества. Наместник – представитель государя; жрец – духовная глава провинции. Действительно, он не зависел от верховной власти и не назначался императором; его избирала ежегодно сама Галлия через посредство уполномоченных от шестидесяти ее городских общин. Он, стало быть, являлся избранным вождем страны, который становился рядом с имперским сановником, назначенным центральною властью.
При отправлении обязанностей своего жречества он был окружен представителями различных городов, составлявших провинцию, и действовал в сослужении с ними. Такая группа особ, облеченных священным саном и избранных всеми местностями области, довольно походит на то, что было известно в Древней Греции под именем амфиктионий и что называлось в Древней Италии
Все это не представляло одну пустую обрядность: когда мы знаем, насколько жившие тогда поколения людей были суеверны и как сильна была тогда власть религии над их душами, мы не можем сомневаться, что ежегодное празднество храма Августа было действительно одним из самых важных событий в жизни обитателей империи в те времена. В нем смешивались интересы религии и политики. Для населения это был главный годовой праздник, это был день самых горячих молитв и вместе с тем самых живых развлечений, день пиршеств и зрелищ. Для императорского наместника это был также самый торжественный день из всех, когда население показывало свою преданность и тем самым как бы утверждало империю. Он должен был посылать в Рим отчет о том, как проходил этот день в его провинции. И для него было очень важно, если он мог каждый год писать императору то, что Плиний, наместник Вифинии, писал Траяну: «Моя провинция питает к тебе чувства покорности и привязанности, мы исполнили ежегодные молитвы о твоем благополучии и о благоденствии государства; обратившись сначала к богам с просьбою, чтобы они сохранили тебя для человеческого рода, которому ты обеспечиваешь покой, вся провинция в благочестивом рвении возобновила клятву в верности империи»[645].
