К этому времени были уже написаны книги об Аполлонии: одна — Максимусом из Эгеи, где философ провел часть своей жизни, а другая — Морегеном, но мемуары Дамиса содержат больше нового материала. Поэтому Филострат написал биографию, опираясь, в основном, на книгу Дамиса, используя также завещание и письма Аполлония, многие из которых собрал еще император Адриан. Он опирался также на легенды, которые рассказывали в городах и храмах. Их часто посещал Аполлоний, и Филострат не поленился их объехать.
Иногда высказывались предположения, в основном, христианскими писателями, которые стремились дискредитировать Аполлония, что Филострат, на самом деле, выдумал Дамиса и его мемуары. Но Филострат искренне описывает, какие усилия ему пришлось приложить, чтобы собрать материал для «Жизни»; он, несомненно, гораздо лучше систематизировал свои источники, чем другие древние биографы Аполлония, вроде Плутарха и Светония.
Он строго следовал своим источникам и ничего не придумывал, хотя мог, как Фукидид и другие древние историки, свободно обходиться с речами и документами, которые вкладывались в уста персонажей. И во всей своей работе, несмотря на веру в демонов и чудеса, он, время от времени, демонстрировал, что обладал умеренным и скептическим умом, по крайней мере, для своего времени.
Аполлоний жил в первом веке нашей эры и скончался во времена правления императора Первы в очень преклонном возрасте. Таким образом, он жил на сто с лишним лет раньше, чем Филострат. Говорят, что Филострат допустил несколько ошибок в истории и географии, но не следует забывать, что ошибки в географии делали и самые прославленные историки древности, вроде Полибия, а общая картина политики императоров и их личности времен Аполлония, в целом, верна.
Это правда, что Филострат использовал такие легенды, которые стали появляться после смерти Аполлония, а также вводил свои собственные объяснения и комментарии по различным вопросам. Впрочем, нас интересуют не факты из жизни Аполлония, не события того времени, в котором он жил, а верования и суеверия, содержащиеся в книге «Жизнь Аполлония Тианского». Относились ли они к первому, второму или началу третьего века нашей эры, не суть важно. Если Дамис их записал, то Филострат принял их на веру, и существует вероятность того, что они господствовали не только в течение этих трех веков, он и задолго до них и после них. Территория, которая описана в «Жизни», столь же обширна; она охватывает всю Римскую империю, заходит временами на область кельтов и скифов и открывает для нас Эфиопию и Индию[57].
Аполлоний был великим путешественником, и в книге о нем имеется много интересных и познавательных мест, где описываются суда, плавания, лоцманы, купцы и морская торговля.
На кого была рассчитана книга Филострата.
Если мы спросим, на кого была рассчитана «Жизнь», то ответ будет такой: на интеллектуалов и образованных людей. Сам Аполлоний был явным эллинистом. Филострат пишет, что он часто цитировал Гомера и других древних греческих авторов, а также упоминал героев древней греческой истории вроде Ликурга и Аристида. Он мечтал о возрождении и о том, чтобы погрязшие в пороках греческие города его времени вернулись к морали древних. Аполлонию было безразлично, сколько у него учеников; он не требовал от тех, что были, соблюдения всех нравственных правил, которыми руководствовался сам. Не приглашал он их и на свои беседы с мудрецами и на свои инициации в сакральные мистерии. Эта отстраненность мудреца отражена и в его биографии. Филострат в «Жизни Аполлония Тианского» вовсе не ставил перед собой задачу популяризировать его учение, а стремился оправдать его перед ученым миром.
Против Аполлония часто выдвигали обвинение, что он, якобы, присвоил себе мудрость незаконным путем — с помощью напряженных занятий магией. Филострат поставил задачу — вернуть его в ряды истинных философов, которые получили знания законными и достойными способами. Он утверждает, что Аполлоний был не колдуном, а выдающимся пифагорейцем, человеком широкой культуры, интеллектуалом и моральным учителем, религиозным аскетом и реформатором, вероятно, даже пророком божественной и сверхчеловеческой природы.
Сейчас христианские писатели не особенно верят в то, что Филострат писал свою «Жизнь», зная о судьбе Христа, ибо Евангелие он читал, и что его целью было создать пародию или такую книгу, которая соперничала бы с историей Христа и его учением. Во времена же Филострата эта точка зрения была распространена очень сильно. Нигде в «Жизни» Филострат не намекает даже на поверхностное знакомство с Евангелиями и еще меньше демонстрирует враждебность к ним.
Более того, христианский историк и аполог Евсевий, живший в следующем веке и читавший «Жизнь Аполлония Тианского», написал ответ на трактат, в котором Иерокл, губернатор провинции в эпоху императора Диоклетиана, сравнил Аполлония с Христом. Евсений совершенно недвусмысленно заявлял, что Иерокл был первым, кто высказал такую идею[58].
