Хотя Аполлоний не приносил в жертву животных, и рассматривая их внутренности, не делал прогнозов на будущее, он занимался практиками, сходными с искусством огнепоклонников. Он бросал в жертвенный огонь горсть ладана, произнося при этом молитву Солнцу, и смотрел, как завивается дым, как он рассеивается и во скольких местах поднимается. С помощью этого он постигал смысл огня и делал вывод, предвещает ли он что-то хорошее и чистое или наоборот. Он снова посетил египетский храм и принес в жертву фигурку, сделанную из ладана. Кроме того, он сказал жрецу, что если тот действительно разбирается в науке прорицания с помощью огня, то может увидеть много вещей в круге восходящего Солнца.
Следует отметить, что только очень горячий почитатель Аполлония или человек, столь же искренне верящий в предсказания, может увидеть нечто пророческое в ряде случайных замечаний мудреца, которые выдавались за прорицание. В Эфесе Аполллоний, на самом деле, не предсказал чуму, поскольку она пришла в город еще до его появления, если верить рассказу Филострата. Аполлоний, скорее, посоветовал людям, какие меры надо предпринять, чтобы отдельные случаи не переросли в настоящую эпидемию.
Приехав на Коринфский перешеек, он заявил, что через него попытаются прорыть канал, однако, эта мысль уже приходила в голову многим людям. Потом Аполлоний произнес, что построить канал не удастся. Эта трезвая, но, в некотором роде, противоречивая оценка положения вещей вскоре подтвердилась. Император Нерон действительно приказал прорыть канал, но он так и остался незаконченным.
Другое, столь же двусмысленное, предсказание Аполлоний изрек во время затмения Солнца, которое сопровождалось ударом грома. «Это предвещает великое событие, — произнес философ, — которого, на самом деле, не будет». Считают, что это пророчество сбылось через три дня, когда ударом грома из рук Нерона выбило чашу с вином, но сам император не пострадал. Однажды Аполлоний спас свою жизнь, пересев с одного судна на другое. Вскоре пришло известие, что этот корабль утонул.
Более конкретным было предсказание, связанное с консулом Элианом. Когда он служил трибуном при Веспасиане, Аполлоний отвел его в сторону и, назвав по имени и сообщив, откуда он родом и кем были его родители, произнес, что Элиан займет должность, которую многие считают самой почетной в государстве. Однако, Элиан мог преувеличить, рассказывая об этом прорицании, или Аполлоний уже понимал, что тот вскоре займет должность консула.
Способность к прорицанию помогала Аполлонию ощущать присутствие и влияние демонов и фантомов, привычки которых он изучил столь же хорошо, как и язык птиц. Будучи в Эфесе, он заявил, что чуму в город занес нищий старик в лохмотьях, которого он велел забить камнями. Услышав этот приказ, нищий так яростно сверкнул глазами, что Аполлоний сразу понял, что это демон. После того, как были убраны камни, которыми его убили, люди увидели размочаленное тело огромного пса, из пасти которого продолжала идти пена, как у бешеных собак.
Позже, когда Домициан обвинил его в занятиях магией, Аполлоний предложил императору наедине расспросить его о причинах эпидемии в Эфесе, которые были слишком сложными, чтобы обсуждать их при людях. А еще раньше, во время правления Нерона, когда Тигеллин спросил философа, каким образом он прогоняет демонов и привидения, тот уклонился от ответа, бросив ядовитое замечание по адресу Тигеллина.
Однако, один раз он все-таки рассказал, что ему удалось избавиться от привидения, обругав его последними словами. Сатира, которого никто не видел, но который носился, буйствуя, по всему лагерю и мешал людям спать, Аполлон прогнал таким способом. Он приказал наполнить лохань вином и заставил демона выпить это вино. Когда лохань опустела, Аполлоний отвел своих товарищей в пещеру, где обитали нимфы, и они увидели пьяного сатира, спавшего беспробудным сном.
Он также исправил характер распущенного юноши, изгнав из него демона, а в Коринфе разоблачил вампиршу в образе прекрасной богатой дамы, которая откармливала красивого юношу, чтобы потом полакомиться его кровью. Возвращаясь домой из Индии, Аполлоний миновал священный остров, где жила морская нимфа или демон в женском обличье, которая губила моряков не хуже Сциллы или сирен.
Но не всегда словом «демон» Филострат обозначал злого духа. Мать Аполлония была извещена о том, что у нее родится сын, Протеем в виде египетского Демона. Дамис начал считать самого Аполлония демоном и поклоняться ему как демону после того, как философ признался ему в том, что понимает не только все человеческие языки, но и те вещи, о которых люди предпочитают молчать. В письме к Евфрату Аполлоний утверждал, что премудрых пифагорейцев надо относить к разряду демонов. Когда Домициан впервые увидел Аполлония, он сказал, что философ очень похож на демона, на что тот ответил, что император не умеет отличать людей от демонов.
