Поскольку Филострат не верил в то, что Аполлоний был колдуном, он не наделял его в своей книге даром прорицания, властью над демонами и тайной мудростью. Он представил его как мудреца, который обладает врожденным даром пророчества или божественного откровения, поскольку мантика или искусство прорицания в Индии не подвергалось проклятию, как, например, ведовство. Брамин Иархус говорил, что те люди, которые занимаются прорицанием, становятся, благодаря этому, божественными людьми и делают жизнь других людей более безопасной.
Сам Аполлоний, называя колдунов псевдо-мудрецами, делал исключение для прорицателей, заявляя, что если их предсказания сбываются, то это уже не лже-наука, хотя и не мог сказать, является ли это искусством или нет. Когда его допрашивал Тигеллин, любимец Нерона, Аполлоний заявил, что прорицанием не занимается. Тигеллин преследовал философов на том основании, что они, якобы увлекаются прорицанием. Судьи, обвинившие Аполлония от имени Домициана, снова вменили ему в вину занятия прорицанием — они считали это доказательством того, что он был колдуном.
Если Аполлоний не занимался колдовством или мантике, то возникает вопрос — как же ему удавалось предсказывать будущее? Во время суда, стоя перед Домицианом, он не отрицал, что сумел предсказать эпидемию чумы в Эфесе, но объяснял свое «ощущение надвигающейся опасности» тем, что в ту пору очень скудно питался. Это обострило все его чувства и позволило, словно в чистом зеркале, увидеть «все, что происходило или должно было произойти». Ибо он был наделен способностью узнавать о далеких событиях в тот момент, когда они происходили, а также знанием будущих событий.
Так, в Эфесе, он сразу же узнал об убийстве Домициана в Риме[63], а в Тарсусе, хотя и приехал в этот город уже после того, как бешеная собака покусала мальчика, он смог описать и найти эту собаку.
Иархус сказал Аполлонию, что для прорицания необходимы здоровье и чистота. Сам Аполлоний, рассказывая о своей жизни мудрецам Египта, сообщил им, что как-то раз перед ним появилась пифагорейская философия и сказала: «А когда ты очистишься, я подарю тебе способность предсказывать будущее».
Аполлоний часто получал предупреждения во сне. Когда ему приснилась рыба, выброшенная на берег и обратившаяся к проплывавшему мимо дельфину с просьбой о помощи, он понял, что должен посетить и восстановить могилы эритрейцев, которых Дарий взял в плен и привез в персидское царство более пяти столетий назад, и оказать помощь их потомкам. Другой сон он истолковал, как приказ посетить Крит. Когда Домиицан обвинил его в том, что он ходит в льняной одежде, Аполлоний сказал: «Это — чистая ткань, в которой надо спать ночью, поскольку тем, кто живет также как и я, сны приносят самые истинные откровения». Впрочем, не одному ему снились вещие сны, и когда некоторые из его последователей, испугавшись гнева Нерона, отказались ехать вместе с Аполлонием в Рим, они сослались на то, что получили предупреждение во сне.
Люди знали, что Аполлоний не только видит вещие сны, но и умеет их правильно истолковать. Он также умело объяснял и значение предзнаменований. Узнав о мертвой львице с восемью нерожденными львятами, он объявил, что это знак того, что им надо прожить в этих краях еще год и восемь месяцев. Когда же Дамис возразил, что Гомер интерпретировал весть о том, что змея утащила из гнезда воробья и восемь его птенцов как знак того, что Троянская война продлится 9 лет, Аполлоний ответил, что те птенцы уже вылупились, а нерожденные львята не могут олицетворять полные года. В другой раз он истолковал рождение ребенка с тремя головами, как знак того, что в этом году сменятся три императора.
Подобные толкования снов и предзнаменований означают, что Аполлоний обладал, скорее, искусством прорицания, чем познанием будущего с помощью прямого божественного откровения. Это подтверждается рассказом о том, как Аполлоний защитил себя перед Домицианом, который обвинил его в том, что он, ради предсказания будущего, принес в жертву мальчика. Он заявил, что для прорицания человеческие внутренности не годятся, лучше брать внутренности животных, поскольку животные испытывают меньший ужас перед надвигающейся смертью. Сам Аполлоний не приносил в жертву животных, он развил свою способность предсказывать будущее, когда жил среди арабских племен. Здесь он научился понимать язык животных и слушать птиц, которые предсказывают будущее. Арабы получили эту способность благодаря тому, что они едят — одни говорят — сердца, а другие — печень драконов. Этот факт дал возможность историку церкви Евсевию обвинить Аполлония в нарушении своего обета не есть плоть животных.
