После этого он закрыл его, опасаясь, что кто-нибудь с помощью этого фонтана попытается сбросить его с трона и сесть на его место. В другом месте Марцеллин защищает Юлиана от обвинения в магии. Он писал: «дурные люди приписывали этому правителю использование дурных искусств для предсказания будущего, в то время как он был образованным человеком, которого интересовали все отрасли знания. Мы вкратце расскажем, как мудрый человек может добиться этого, обладая необычным разнообразием знаний. Дух позади всех элементов, постоянно и повсюду проявляющий активность в пророческом движении вечных тел, дарует нам дар прорицания с помощью различных искусств, которые мы применяем; а силы природы, которые умиротворяются различными ритуалами, словно неиссякаемый источник, снабжают человечество пророческими заявлениями».
Аммиан, таким образом, считает искусство прорицания серьёзной наукой, основанной на природных силах, хотя конечно, характеризуя неоплатонический способ мышления, он смешивает духовное и физическое и заменяет научные эксперименты умиротворяющими ритуалами. Его фраза «пророческое движение вечных тел» почти наверняка обозначает звёзды и демонстрирует его веру в астрологию. В другом месте он отмечает, что среди римских аристократов его времени (конец 4 века) была широко распространена вера в астрологию. Вот его слова: «тот, кто отрицает существование высших сил в небе, не считает неприличным появляться на публике, на обеде или в бане, не посмотрев предварительно в альманахе, где находится сейчас Меркурий или не узнав точного положения Луны в созвездии Рака».
Это, конечно, насмешка, но Аммиан, вероятно, в такой же степени был недоволен тем, что римляне не верили в духовные силы на небе, как и тем, что они чрезмерно верили в суеверия. То, что астрология и прорицание — это наука, он демонстрирует в описании того, чему учат в Александрии. Восхваляя медицинское образование, которое он здесь получил, и упоминая о том, что юношей здесь обучают геометрии, музыке, астрономии и арифметике, он пишет: «в добавление к этим предметам, они изучают науку, которая выявляет пути судьбы».
Рассказ Ямвлиха о теургии в сгущенной форме повторяет Прокл (412–485 годы) в кратком трактате или фрагменте, который сохранился лишь в латинском переводе флорентийского гуманиста Фицина. Он озаглавлен «О жертвах и магии». Но в латинском тексте слова «магия» и «теургия» совсем не упоминаются.
Прокл пишет, что жрецы прежних времен основывали свою сакральную науку на утверждении о том, что между природными объектами существует симпатия, а это служит проявлением оккультных сил. Они понимали, как объекты, существующие на Земле, связаны с вещами на небесах, а потом нашли способ опустить эти божественные свойства в наш нижний мир силой симпатии, которая связывает между собой объекты.
Прокл приводит примеры симпатии среди растений, камней и животных. Лев, например, боготворит петуха, поскольку оба находятся под влиянием Солнца, но на петухе это влияние сказывается сильнее, чем на льве. Поэтому демоны с головами львов немедленно исчезают при виде петуха, если они, случайно, не являются демонами Солнечного ордена.
Признав, таким образом, важное значение астрологии и оккультных свойств для теургии и магии, Прокл рассказывает, как можно вызвать демонов. Иногда для божественной работы достаточно одного растения или камня, иногда для вызова этого божества необходимо сочетать несколько веществ и ритуалов. Вызвав демонов, жрецы переходят, частично, под их руководство, а, частично, благодаря своему тщательному толкованию символов, к изучению богов. «И, наконец, оставив природные объекты и силы и даже, в большей степени, демонов, они достигают соединения с богами».
Несмотря на то, что Порфирий и другие неоплатоники критиковали христианство, христианские теологии в 4-м и 5-м веках активно использовали трактаты неоплатоников о магии, астрологии и прорицании, в особенности, «Письмо к Анебу» Порфирия. Евсевий в своем труде «Подготовка к Евангелию» приводил большие отрывки из этого «Письма», которые были посвящены этим вопросам, а также работы Порфирия о халдейских оракулах. Августин в своем «Граде божьем» ссылался на Порфирия, говоря о теургии и магии. С другой стороны, ни один христианский автор не повторял высказываний Плотина о том, что только жизнь разума свободна от магии; все они заменяли в этом предложении слова «жизнь разума» на «Христианство».
