Впрочем, больше всего места Сенека уделяет ударам грома, как предвестникам будущего. Они предвещают, — заявляет он, — не то или иное событие, а часто целую серию событий, которым суждено произойти, и сообщают об этом гораздо наглядней и яснее, чем если бы это было сделано в письменном виде. Впрочем, он не согласен с тем, что молния обладает такой огромной силой, что её вмешательство способно уничтожить предыдущее и противоречивое предзнаменование. Он настаивает, что предсказания, сделанные другими способами, тоже истинны, хотя, вероятно, и менее значимы. Далее он объясняет нам, как можно избежать опасностей, о которых нам сообщают предсказания. Можно помолиться богам, и принести им жертвы, но ход событий, предназначенных нам судьбой, изменить нельзя. Сенека пишет, что, также как мы обращаемся к врачам, чтобы сохранить здоровье, несмотря на нашу веру в судьбу, необходимо советоваться и с предсказателем. Далее он обсуждает разные виды грома и объясняет, какие предупреждения и поощрения они нам дают.
Мы переходим теперь от Сенеки к великому представителю естествознания и искусства прорицания, Птолемею, который жил в следующем веке. Он, по-видимому, родился в Птолемейсе в Египте, но жил в Александрии. Точные даты его рождения и смерти неизвестны. О его жизни или о том, что он был за человек, мы знаем очень мало. Впрочем, нам известен период, на который пришёлся расцвет его деятельности. Первое зарегистрированное астрологическое наблюдение Птолемея отмечено 127 годом нашей эры, а последнее — 151 годом. Таким образом, большая часть его работы была выполнена во времена правления Адриана и Антония Пия, но умер Птолемей при Марке Аврелии. Его строгий научный стиль не признавал риторических приёмов и литературных прикрас; он ясен и чёток, но очень сух и безличен.
Две главных работы Птолемея: «Географию» в восьми книгах и «Математический синтаксис», или «Альмагест», как его называли арабы, в тринадцати книгах, столь часто описывали в трудах по истории математики, астрономии, географии и истории научных открытий, что нет никакой необходимости на них останавливаться. Не менее хорошо известна и его ошибочная теория о геоцентричности Вселенной (согласно которой в центре Вселенной находится Земля) и о том, что на поверхности нашей планеты преобладает суша. Следует впрочем, отметить, что одна из этих теорий так безоговорочно подтверждалась результатам наблюдений, а другая считалась покоящейся на столь же прочном основании, что обе они тысячу лет выдерживали проверку теорией, критикой и практикой. Следует, однако, заметить, что «Географию» Птолемея перевели на латынь только в начале пятнадцатого века. Якобо Ангело сделал перевод для папы Александра V (1409–1410 г). Он сохранился во многих манускриптах и печатных изданиях[21].
Поэтому в странах, где языком науки была латынь, труд Птолемея не был столь же популярен и не оказал такого влияния, как «Альмагест» или более краткие астрологические трактаты, подлинные или подложные, которые выходили под именем Птолемея.
Мы хотим кратко рассказать об одном или двух величайших вкладах Птолемея в математическую науку и естествознание и охарактеризовать его роль в истории развития экспериментального метода познания. Вероятно, самое главное достижение Птолемея заключается в том, что он всегда полагался на математические вычисления — и в астрономии, и в географии. Он внес большой вклад в развитие тригонометрии, составив таблицу хорд, которые, как выяснили современные ученые, точны до пятого знака. В картографии он разработал проекцию, позволяющую изображать сферическую поверхность на плоскости карты.
