В одном из эссе, посвященном демону Сократа, один из беседующих, критикуя веру в сны и предзнаменования, приводит в пример Сократа, который не отрицал веру в богов, но очистил философию, которую он получил от Пифагора и Эмпедокла, полную фантазий, мифов и страхов перед демонами и шатания как на Вакханалии, и свел ее к фактам, разуму и истине. Впрочем, другой участник компании возразил, что демон Сократа победил Пифагора в умении предсказывать будущее. Этих противоречивых взглядов, вероятно, придерживался и сам Плутарх. Его причину страха перед демонами и чрезмерные суеверия не следует считать признаком того, что он отрицал силу оракулов, снов и самих демонов. К этим темам мы и перейдем далее.
Плутарх рассказал о своей вере в оракулов в целом и в Дельфийского оракула, в частности, в трех своих эссе:
Плутарх верил, что будущее можно предсказать с помощью снов, чихания и других предзнаменований. Он попытался дать этому достойное философское и теологическое обоснование. По его мнению, прямого божественного откровения удостаиваются лишь избранные, другим же посылаются знаки, которые помогают понять, что ждет их в будущем. Плутарх верил, что человеческая душа от природы наделена способностью предвидеть будущее, которая проявляется в благоприятное время и когда тому способствует состояние тела.
Участник одной из описанных философом бесед утверждал, что человек может предсказать, что его ждет, даже с помощью чихания и тому подобных пустяков. Он объяснял это так: подобно тому как врач, пощупав пульс больного, делает выводы о состоянии его здоровья, а опытный лоцман, увидев на небе облачко, догадывается, что надвигается шторм, так и самые незначительные намеки для души, обладающей способностью предвидеть будущее, помогают ей понять, что ее ждет.
О том, как сильно Плутарх верил в сны, свидетельствует его беседа на тему: «Почему осенью сны сбываются реже всего?» Сначала он приводит доводы Аристотеля: осенью люди едят много фруктов, и это нарушает их пищеварение, от чего у души остается меньше шансов без помех использовать свою способность к пророчеству. Демокрит же считал, что сны возникают под воздействием образов других тел, умов или душ, которые проникают в тело спящего через открытые поры и оказывают свое воздействие на его мозг, сообщая ему о страстях и планах на будущее других людей.
Если принять эту теорию, то объяснение несбывшихся снов будет таким: падающие листья возмущают воздух и нарушают спокойствие этих крайне тонких, похожих на пленку, видений. Третье объяснение гласит, что в конце года все наши способности, в том числе и способность предвидеть будущее, постепенно угасают. Что же касается Дельфийского оракула, то было высказано предположение, что естественная способность Пифии к пророчеству стимулируется «пророческими испарениями с земли», под влиянием которых возникает состояние тела, способствующее предсказаниям. К тому же, действия оракула подчиняются и направляются богами и демонами.
Наконец мы добрались до демонов и их отношений с богами и людьми. Плутарх верил, что они служат посредниками между богами и людьми, без которых невозможно обойтись. Также как тот, кто, удалив весь воздух между Землей и Луной, уничтожит неразрывность Вселенной, так и тот, кто будет отрицать существование демонов, разрушит все связи между богами и людьми. С другой стороны, идея о существовании демонов помогает решить многие проблемы и сомнения.
Мы не знаем, где и когда появилась эта теория — может, ее придумали маги, писавшие о Заратустре, или она родилась во Фракии, где жил Орфей, или в Египте или Фригии. Плутарх сравнивал богов с равносторонними, демонов — с равнобедренными, а людей — с неравносторонними треугольниками. В другом месте он уподоблял богов Солнцу и звездам, демонов — Луне, а людей — кометам и метеорам. В видении юноши, который провел две ночи в Трофонийской пещере, Луна уподоблялась земным демонам, звезды, имеющие регулярное движение — демонам мудрецов, а блуждающие и падающие звезды — демонам людей, которые подвержены губительным страстям.
