Один из клиентов, очень худой мужчина лет сорока с прямыми черными с проседью волосами и узким, аскетичным лицом, одетый в темную поношенную накидку с капюшоном, получив корзинку, вместо того, чтобы удалиться, направился, прихрамывая, за угол, к заднему входу в дом. Очевидно, у него были еще какие-то дела с Марком или с кем-то из его челяди.
Когда Тит вернулся в дом, к нему обратился управляющий:
- Господин Марк сейчас ведет деловые переговоры в таблинуме. Но он просил, чтобы ты, досточтимый Тит, шел прямо в триклиний, где тебя уже ждут. Сам господин вскоре к вам присоединиться.
В триклинии Тит застал миловидную жену Марка, Кальпурнию, и гостя - пожилого мужчину, которого он раньше не встречал. Впрочем, Марк уже рассказывал брату об этом человеке, и Тит понял, что видит перед собою Ювентия, владельца поместья, расположенного недалеко от Кордубы. Его догадка подтвердилась, когда Кальпурния представила их друг другу.
Когда-то Ювентий служил под началом Марка в войсках Постума. Оба участвовали в осаде Монготиака на стороне Постума, когда его полководец Лелиан поднял восстание, претендуя на власть в Галльской империи.Узурпатор чуть было сам не пал жертвой другого узурпатора. Центурион Ювентий спас от смерти раненного земляка по Бетике, легионного трибунаМарка Ульпия. Он задержался на самом опасном участке сражения, став отличной мишенью для вражеских лучников и камнеметов и рискуя собственной жизнью, чтобы оттащить оттуда командира.
Впоследствии, отбыв свой многолетний срок службы, Ювентий, как и многие другие ветераны, должен был получить в надел участок земли в Верхней Германии, весьма далеко от родных мест. Ульпий, воспользовавшись своими связями, помог ему получить вместо этого денежную сумму, на которую бывший центурион купил землю в Бетике. Но изъявления благодарности Марка за свое спасение на этом не закончились. Впоследствии, уже встретившись с Ювентием в Испании, он посвятил новоиспеченного земледельца в тайну, и именно по этой причине тот присутствовал сейчас в триклинии.
Мальчик-раб в короткой тунике развязал Титу сандалии, и он, уподобившись собеседникам, удобно устроился на той же кушетке, где возлежал ветеран. Римский гость почувствовал, как в нем опять растет предвкушение интересного разговора, сопровождавшее его весь день.
В триклинии стояли три трехместных кушетки и несколько кресел. Стол, расположенный между ложами и креслами, уже был накрыт. Зал был уставлен изящными статуями, вдоль стен стояли курильницы с благовониями, ларцы из слоновой кости, столики, инкрустированные перламутром. На улице темнело, и в зале горели установленные на высоких столбах большие масляные светильники.
На столике возле стены была установлена весьма изящная, александрийской работы, клепсидра. Это были водяные часы с двумя фигурками купидонов. У одной из глаз капала вода, пополняя скрытый в подставке часов сифон. Невидимый механизм сифона медленно поднимал вторую фигурку, указывающую палочкой на определенную отметку на высоком цилиндрическом циферблате. Таким образом, клепсидра показывала время суток.
В серебряном зеркале, стоящем возле клепсидры, Тит поймал отражение Ювентия со спины и подумал, что центурионы везде чем-то похожи друг на друга. Под его началом на Рейне тоже служили люди этого типа - крепкие, с грубыми суровыми лицами и толстыми обветренными шеями, немногословные, не особо образованные, но очень быстро соображающие, когда надо правильно определить наилучшее место для разбивки лагеря или принять решение, от которого будут зависеть жизни многих солдат.
Тит испытывал уважение к человеку, способному не задумываясь пожертвовать жизнью ради товарищей. И, тем не менее, ему было странно видеть бывшего центуриона посреди столь изысканной обстановки, рядом с ухоженной миниатюрной, прекрасно образованной, знающей наизусть целые поэмы римских и греческих авторов, женой Марка. Странно даже несмотря на то, что, на основании реформ Септимия Севера, Ювентий, отслужив центурионскую службу, получил кольцо римского всадника и теперь с точки зрения закона был ровней Ульпиям.
Тит мысленно пристыдил себя за эти мысли, вспомнив, что и его собственные предки во времена республики были плебеями. Кроме того, ему пришел на память тот важный разговор с Марком в Риме, когда брат долго задавал ему странные вопросы о том, способен ли он испытывать жалость к страдающему животному, к сраженному гладиатору, к больному рабу. И лишь после того, как Тит с некоторым стыдом признался, что ему не чужды подобные чувства, Марк счел его достойным посвящения в тайну.
В зал пришел Марк Ульпий, а с ним - еще один гость, чье появление удивило Тита куда больше, чем присутствие здесь бывшего центуриона. Это был тот самый хромой клиент с прямыми длинными волосами и большими глазами на худом, аскетичном лице, которого Тит видел во время раздачи бесплатной еды. Изумление возросло еще больше, когда Марк настоял на том, чтобы гость возлег на самом почетном месте триклиния, каковым считалось первое из трех мест нижней кушетки. Обычно его занимал сам хозяин дома.
