LXVIII. А немногими днями позже наступило время избрания должностных лиц, и народ назначил консулами Квинта Сульпиция Камерина и во второй раз Спурия Ларция Флава[823]. Но какие-то постоянные тревоги охватывали граждан вследствие ниспосылаемых божеством знамений. Ведь многим являлись необычные видения и слышались голоса, хотя никакого источника звука не было; сообщали о рождениях людей и скота, заметно выходивших за пределы, соответствующие природе, вплоть до невероятного и диковинного; во многих местах оглашались оракулы и одержимые прорицаниями женщины предсказывали городу горестные и ужасные судьбы. 2. Население к тому же поразила какая-то заразная болезнь и погубила много скота, смертность людей, однако, оказалось небольшой, а беда ограничилась болезнями. Так вот, одним казалось — это случилось по воле бога, негодующего, что лучшего гражданина изгнали из отечества, а другим — что из происходящего ничто не является делом божества, но случайны и эти, и все остальные человеческие несчастья. 3. Позже на заседание сената прибыл некий больной, доставленный на носилках, по имени Тит Латиний[824], человек пожилой и владелец достаточного состояния, но живший собственным трудом и большую часть жизни проводивший в деревне. Внесенный в сенат, он сообщил, что ему показалось, будто Юпитер Капитолийский[825] явился во сне и сказал ему: «Иди, Латиний, и поведай согражданам, что они предоставили мне негодного ведущего плясуна недавней процессии, — пусть они вновь посвятят мне праздник и повторят его с самого начала, ибо этот я не принял». 4. И он рассказал, что, пробудившись, не придал никакого значения видению, но посчитал его одним из многочисленных ложных снов. Затем, вновь явившись ему во сне, тот же самый призрак бога сердился и негодовал из-за того, что он не доложил приказания сенату, и угрожал, что если он быстро этого не сделает, то познает большую беду, чтобы не пренебрегал божественными повелениями. Однако, увидев и второй сон, сказал Латиний, насчет него он пришел к тому же самому мнению, и вместе с тем он, старый человек, живущий собственным трудом, со стыдом отнесся к поручению излагать перед сенатом сны, полные предсказаний и страхов, чтобы помимо прочего не навлечь на себя насмешек. 5. А несколько дней спустя его сын, молодой и красивый, внезапно умер, унесенный не болезнями и не какой-нибудь другой видимой причиной. И опять явившись во сне, призрак бога сообщил, что за пренебрежение и презрение к его словам он уже понес одно наказание, лишившись сына, а другим подвергнется немного позже. 6. Но, рассказывал Латиний, услышав это, он принял известие с радостью, если к нему, уже равнодушному к жизни, должна прийти смерть. Однако бог возложил на него не это наказание, но наслал на все члены тела невыносимые, ужасные страдания, так что ни одной своей частью он не мог пошевелить без крайнего напряжения. Тогда-то он сообщил о случившемся друзьям и по их совету прибыл в сенат. Так вот, во время рассказа об этом ему стало казаться, что он понемногу избавляется от болей, и когда он все изложил, то, встав с носилок и громко призвав бога, ушел домой через город здоровым на собственных ногах.
LXIX. Сенат же преисполнился страха, и все остолбенели, будучи не в состоянии объяснить, что было сказано богом и, в конце концов, что за плясун, шедший впереди процессии, показался ему негодным. Затем кто-то из них, вспомнив один случай, рассказывает его, и все засвидетельствовали его истинность. А было вот что. Римский гражданин, не безвестный, передав своего раба сотоварищам по рабству увести для наказания смертью, чтобы наказание раба стало непременно видно всем, повелел тащить его, бичуя, через Форум и все другие известные места города, предшествуя процессии, которую в тот момент город устраивал в честь бога. 2. Те же, кто вел раба на казнь, вытянув обе его руки и привязав их к колодке, тянувшейся вдоль груди и плечей вплоть до запястьев, следовали за ним, хлеща бичами по голому телу. А он, одолеваемый такой мукой, издавал зловещие вопли, которые порождала боль, и под ударами совершал безобразные движения. Все признали, что именно он и есть указываемый богом негодный танцор[826].
