LXV. Это был первый в отношении патриция вызов на суд к народу. И с того времени у получавших впоследствии руководство плебсом установился обычай вызывать тех из граждан, кого считали нужным, чтобы подвергнуть их суду перед плебсом. И начав с этого, народ сильно возвысился, тогда как аристократия лишилась многого из старинного авторитета, предоставляя плебеям членство в сенате, разрешая добиваться должностей, не препятствуя получать руководство священнодействиями и остальное сделав общим для всех из того, что было самым почетным и исключительным правом только патрициев[821], — одно в силу необходимости и поневоле, а другое вследствие предусмотрительности и мудрости, о чем я расскажу в подходящее время. 2. Конечно, этот обычай — вызывать власть имущих в государстве на суд, распорядителем которого становился народ, — может дать много поводов для высказываний желающим его хвалить или хулить. Ведь уже много прекрасных и добрых людей испытали недостойную своей доблести судьбу, позорно и бесславно лишившись жизни по вине плебейских трибунов. Но многие своевольные граждане, поведением подобные тиранам, вынужденные дать отчет за свой образ жизни и нравы, понесли подобающие наказания. 3. Поэтому, когда решения принимались из наилучших побуждений и по праву укрощалась гордыня людей могущественных, тогда учреждение это выглядело чем-то великим и замечательным и всеми одобрялось, но когда доблесть человека, хорошо управлявшего общественными делами, став предметом зависти, несправедливо каралась, то остальным становилось ясно, что это нечто ужасное, и те, кто положил начало обычаю, порицались. И римляне, много раз обсуждая, следует ли упразднить этот обычай или сохранять таким, каким унаследовали от предков, не приходили ни к какому окончательному решению. 4. Если же нужно и мне самому высказать свое мнение по поводу столь важных вопросов, то мне кажется, что рассматриваемый сам по себе обычай полезен и совершенно необходим римскому государству, а лучше и хуже он становится соответственно нравам плебейских трибунов. Ведь когда эту власть получали мужи праведные и благоразумные, полагающие общественные интересы важнее собственных, тогда совершивший преступление против общества нес наказание, какое следовало, и внушал своим примером большой страх тем, кто был готов поступать точно так же, а добропорядочный гражданин, с наилучшими намерениями приступавший к общественным делам, не привлекался к постыдному суду и не подвергался обвинениям, несоответствующим его образу жизни. 5. Когда же дурные, разнузданные и алчные люди получают столь большую власть, тогда происходит обратное этому. Так что не обычай следовало исправлять как ошибочный, но следить, чтобы мужи прекрасные и достойные становились предводителями плебса и величайшие права не предоставлялись наобум случайным людям.
