XIII. А когда уже все войско было собрано, Марций стал держать совет с коллегой, как следует действовать в дальнейшем. Итак, он сказал, излагая свое мнение: «Мне кажется, о Тулл, что лучше нам разделить войска на две части. Затем одному из нас, взяв самых сильных и смелых воинов, напасть на врагов и, если они осмелятся вступить с нами в рукопашный бой, решить спор одним сражением; а если они, в чем я убежден, не рискнут судьбу всего вверить новонабранному войску и неопытным в военном деле полководцам — тогда опустошать набегами их земли, отвлекать союзников, уничтожать поселения и причинять всякое иное зло, какое только сможет. 2. Другому же, находясь здесь, нести охрану сельской местности и городов, чтобы враги тайком не напали на них, оставленных без стражи, и нам не пришлось испытать позорнейшее положение, когда домогаемся далекого, лишившись того, что рядом. Но тот, кто останется здесь, немедленно должен начать восстанавливать стены, которые обрушились, очищать рвы и укреплять гарнизоны, чтобы имелись в наличии убежища для земледельцев, а также осуществлять набор еще одного войска, доставлять продовольствие для находящихся вне родины, ковать оружие и, если в чем-либо ином будет необходимость, быстро оказывать содействие. 3. И я предоставляю тебе выбор, хочешь ли командовать войском вне пределов вольсков или же остающимся здесь». Еще когда он это говорил, Тулл пришел в полный восторг от его предложения и, зная решительность и удачливость Марция в сражениях, уступил ему командование войском вне вольских владений.
XIV. И Марций, более уже не мешкая, отправляется с армией к городу Цирцеи[879], в котором находились римские колонисты, проживавшие вместе с местными жителями, и с ходу овладевает городом. Ведь когда цирцейцы узнали, что их страна захвачена и войско подходит к стенам, они, открыв ворота, вышли навстречу врагам без оружия, прося принять город: именно это явилось причиной, что им не пришлось испытать ничего ужасного. 2. В самом деле, никого из них полководец не казнил и не изгнал из города, но, взяв одежду для воинов, продовольствие на месяц и умеренное количество денег, отвел войско, оставив в городе небольшой отряд как ради безопасности жителей, чтобы они не претерпели какого-нибудь зла от римлян, так и ради того, чтобы они не замыслили никакой перемены впоследствии. 3. Когда же о случившемся сообщили в Рим, там начался гораздо больший, чем прежде, раздор и смятение: с одной стороны, патриции упрекали плебс за то, что те изгнали из отечества, опутав ложным обвинением, мужа воинственного, энергичного и преисполненного благородного образа мыслей и вынудили его стать военачальником у вольсков, 4. а вожди плебса, в свою очередь, обвиняли сенат и говорили, что все дело теми коварно подстроено, ссылаясь на то, что война ведется не общая для всех римлян, но против одних плебеев. И заодно с ними была злонравнейшая часть плебса. Но, из-за взаимной ненависти и обвинений на народных собраниях, никому даже в голову не приходило набирать войска или созывать союзников, или подготовить самое необходимое.
XV. Осознав это, старейшие из римлян, объединившись, начали приватно и публично уговаривать самых мятежных лиц из числа плебеев прекратить подозрения и обвинения в отношении патрициев, указывая, что если такая опасность нависла над городом из-за изгнания одного знатного мужа, чего же следует ожидать, если большинство патрициев, оскорбленные плебсом, будут вынуждены почувствовать то же самое? И они уняли бесчинства толпы. 2. Когда же большой беспорядок прекратился, сенат, собравшись, дал ответ явившимся с просьбой о военной помощи послам от латинского союза, что в настоящее время им нелегко отправить помощь, но они разрешают самим латинам набрать собственную армию и послать туда своих военачальников, пока римляне не вышлют войско: ведь в договоре о дружбе, который они заключили с латинами, и то и другое было запрещено[880]. 3. Консулам же сенат предписал набрать войско по списку, нести охрану города и призвать союзников, но в поле войска не выводить до тех пор, пока все не будет в полной готовности. И народ это утвердил. Однако остававшийся у консулов срок полномочий был краток, так что ни одно распоряжение они не успели довести до конца, но недоделанным передали все своим преемникам.
