XLIII. А когда она замолчала, такой плач поднялся среди присутствующих женщин и такое рыдание охватило дом, что крик был услышан в значительной части города и улицы рядом с домом заполнились народом. 2. Тогда и Валерия опять стала высказывать другие пространные и прочувствованные просьбы, и остальные женщины, близкие обеим в силу дружбы или родства, оставались там, неотступно умоляя и припадая к коленям, так что Ветурия, не зная, как ей вытерпеть их причитания и многочисленные просьбы, уступила и пообещала совершить посольство ради отчизны, взяв с собой жену и детей Марция, а также желающих из прочих гражданок. 3. Итак, весьма обрадовавшись и призвав богов помочь им в их надеждах, они удалились из дома и сообщили о случившемся консулам. Те же, восхвалив их усердие, созвали сенат и стали выяснять мнения относительно похода женщин, стоит ли разрешать им. В итоге, речей было сказано много и многими, и вплоть до вечера продолжали обсуждать, что следует делать. 4. Ибо одни доказывали, что для государства является немалым риском позволить женщинам вместе с детьми отправиться в лагерь врагов: ведь если те, презрев широко признанные священные права в отношении послов и молящих о помощи, решат более не отпускать женщин, то их город будет захвачен без боя. Они предлагали разрешить пойти одним только родственницам Марция вместе с его детьми. Другие же считали, что и этим женщинам не следует позволять уйти, и даже убеждали усердно их стеречь, чтобы, признав их заложницами, иметь порукой от врагов, что ничего ужасного город от тех не испытает. 5. Однако третьи советовали всем желающим женщинам предоставить свободный выход, чтобы родственницы Марция с большим достоинством походатайствовали за родину. А что ничего страшного с ними не случится, гарантами этого, доказывали, станут, во-первых, боги, которым женщины будут посвящены, прежде чем обратиться с просьбами, затем — сам человек, к которому они собирались отправиться, ведущий жизнь чистую и незапятнанную никаким несправедливым и нечестивым деянием. 6. Все-таки победило предложение позволить женщинам пойти, заключавшее в себе величайшую хвалу обоим: сенату — за мудрость, поскольку он наилучшим образом сумел предвидеть будущее, ничуть не смутившись опасностью, которая была столь велика, а Марцию — за благочестие, ибо, являясь врагом, он тем не менее пользовался доверием, что не совершит никакого нечестивого поступка против слабейшей части общества, обретя над ней власть. 7. И как только сенатское постановление было записано, консулы отправились на площадь и, созвав народное собрание, хотя было уже темно, разъяснили решения сената и объявили, чтобы на рассвете все пришли к воротам проводить уходящих женщин. Они сказали также, что позаботятся о самом необходимом.
XLIV. Итак, когда уже близился рассвет, женщины, ведя детей, с факелами пришли к дому Ветурии и, взяв ее с собой, направились к воротам. А консулы, подготовив как можно больше упряжек мулов, повозок и прочих средств передвижения, посадили на них женщин и долго провожали их. Сопровождали их также и члены сената, и многие прочие граждане с обетами, похвалами и просьбами, придавая их походу больше блеска. 2. И как только приближающиеся женщины еще издали стали хорошо видны воинам из лагеря, Марций посылает нескольких всадников, приказав выяснить, что за толпа подходит из города и ради чего они явились. Узнав же от них, что идут римские женщины, ведя детей, а впереди них его мать, жена и сыновья, он прежде всего удивился отваге женщин, если они решились пойти с детьми в лагерь врагов без мужской охраны, и к тому же не заботясь о стыдливости, подобающей женщинам свободным и добродетельным, что возбраняет показываться перед незнакомыми мужчинами, и не испугавшись опасностей, которым, как можно было ожидать, они подвергнутся, если враги, предпочтя свой интерес справедливости, вознамерятся получить от них выгоду и пользу. 3. И когда они были уже близко, он решил встретить мать, выйдя из лагеря с немногими сопровождающими, кроме того, приказал ликторам отложить секиры, которые, по обычаю, носили перед военачальниками, и, как только он окажется рядом с матерью, — опустить фасции[915]. 4. Есть у римлян обычай именно так поступать, когда те, кто имеет меньшую власть, встречают более высоких по положению должностных лиц, что соблюдается вплоть до нашего времени. Несомненно, следуя подобному обыкновению того времени, Марций, как будто ему предстояло явиться к высшей власти, отложил все знаки собственной должности. Столь велики были его почтительность и забота об уважении к своей семье.
