LXX. Замыслив это, на следующий день после триумфа Кассий созвал плебс на сходку и, взойдя на ораторскую трибуну, как по обычаю поступают справившие триумф, сначала дал отчет о совершенном им, где основным было следующее: 2. он, впервые получив консульство, победил в сражении племя сабинян, претендовавшее на верховенство, и вынудил его подчиниться римлянам[946], а будучи выбран консулом во второй раз, обуздал внутреннюю смуту в государстве и вернул народ на родину[947]; с латинами же, которые, являясь родственными римскому народу, все же всегда завидовали ему из-за власти и славы, он установил дружественные отношения, предоставив им гражданское равноправие[948], так что более не соперником, но отечеством считают они Рим; 3. назначенный на ту же самую должность в третий раз, он и вольсков заставил стать из врагов друзьями, и осуществил добровольное подчинение герников — племени многочисленного, храброго и имеющего, поскольку оно находится рядом с римлянами, наибольшие возможности причинять величайший вред и приносить величайшую пользу. 4. Изложив все это и тому подобное, он просил народ обратить на него внимание как на человека, который, в отличие от всех остальных, заботится об общественном благе и будет заботиться в дальнейшем. А в заключение речи он сказал, что окажет народу столь многочисленные и столь великие благодеяния, что превзойдет всех, кого восхваляли за дружественное отношение и покровительство плебсу, и добавил, что сделает это в ближайшее время. 5. Итак, распустив собрание и не отложив дела даже на незначительный срок, он на следующий день созвал на заседание сенат, который был встревожен и перепуган сказанными им словами. И прежде чем приступить к какому-либо иному делу, он стал публично излагать сохранявшийся перед народным собранием в тайне свой замысел, предлагая сенаторам, — поскольку простой народ оказался весьма полезен государству, содействовав как в защите свободы, так и в управлении другими народами, — в свою очередь проявить заботу о нем, наделив его землей, которая, будучи захвачена на войне, лишь на словах являлась общественной, а на деле принадлежала самым наглым из патрициев, занявшим ее без всякого законного основания. Кроме того, он предложил, чтобы стоимость хлеба, посланного им в качестве дара тираном Сицилии Гелоном, — который бедняки получали за деньги, хотя следовало разделить между всеми гражданами бесплатно, — купившим его была возмещена из тех средств, которые имела казна.
