LXXIII. А поскольку спору не было видно никакого конца, патриции, испугавшись, как бы не произошло похищения камешков для голосования и рукоприкладства, равно как и иных насильственных действий, которые обычно случаются в охваченных междоусобицами народных собраниях при внесении закона, сошлись на сенатское заседание, чтобы обо всем разом посовещаться. 2. Там Аппий, первым спрошенный о своем мнении, отговаривал уступать народу раздел земли, указывая, что праздная толпа сограждан, приученная лакомиться общественным достоянием, станет опасной и бесполезной и никогда уже ничему из общественной собственности — ни из имущества, ни из денег — не позволит остаться общим. Он утверждал, что заслуживает порицания дело, если сенаторы, обвиняя Кассия в дурном и пагубном управлении государством и в развращении народа, сами затем общим решением утвердят эти мероприятия как справедливые и полезные. Аппий предлагал им также обратить внимание на то, что даже признательность от бедняков, если те разделят между собой общественные земли, достанется не тем, кто дал свое согласие и одобрение, но одному Кассию, который выдвинул эту идею и предстал как человек, заставивший сенат против воли одобрить ее. 3. Все это и другое в том же духе высказав, в заключение он посоветовал следующее: выбрать десять[949] человек из самых уважаемых сенаторов, которые, обойдя общественную землю, определят ее границы, и если какие-нибудь частные лица, действуя обманом или силой, что-то из нее используют под пастбища или возделывают, пусть члены комиссии, проведя расследование, вернут это государству. А отмежеванную ими землю, разделив на какое будет угодно число участков и разграничив их добротными столбами, он убеждал частично продать, — и в особенности ту, по поводу которой имели место какие-либо разногласия с частными лицами, чтобы у купивших были тяжбы из-за нее с теми, кто предъявит притязания, — частично сдавать в аренду на пятилетний срок; деньги же, поступающие от сдачи в аренду, использовать для снабжения воинов и на оплату тех расходов, которые необходимы для ведения войн. 4. «Ведь ныне, — сказал он, — оправдана неприязнь бедных к богатым, которые, присвоив себе общественное имущество, удерживают его, и нет ничего удивительного, если они считают, что лучше разделить общественные земли между всеми, чем оставить их в руках небольшого числа самых наглых сограждан. Если же они увидят, что те, кто в настоящее время пользуется этими землями, отказываются от них, и общественное имущество становится на самом деле общественным, то прекратят завидовать нам и перестанут желать поголовного раздела земель, осознав, что общее со всеми владение будет выгоднее маленькой доли каждому. 5. Давайте же объясним им, — продолжил Аппий, — какова здесь разница, и что каждый в отдельности бедняк, получив небольшую землицу и (если так случится) имея беспокойных соседей, и сам не будет в состоянии по своей бедности ее обработать, и арендатора, за исключением соседа, не найдет. А если большие наделы, предоставляющие земледельцам разнообразную и выгодную работу, будут сдаваться в аренду государством, то они принесут много дохода. И что для бедняков, когда они отправляются на войну, лучше получать продовольствие и жалование из общественного казначейства, чем всякий раз уплачивать в казначейство из собственного имущества, тогда как порой их средства к жизни бывают скудными, а добывание этих денег еще более обременит их».
