Но, как ни странно, это маленькое по масштабам Вселенной зло неожиданно сыграло и положительную роль в жизни обитателей подъезда. Беда сплотила граждан, разъединенных промчавшимися над страной ураганами перемен и с безжалостностью, встречающейся только в слепой природе, разрушившими милый сердцу мелкообывательский уклад в их детерминированной от «альфы» до «омеги» жизни. Они вновь почувствовали потребность общаться. То есть, возникла та самая объединяющая идея, о которой часто любят рассуждать во времена великих катаклизмов. И неважно, что в сердцевине ее лежал такой прозаический, и даже – чего греха таить – антисанитарный объект, как подвергающийся надругательству угол в подъезде. В жизни часто бывает, что в фундамент будущих великих свершений закладывается отнюдь не стерильный материал.
Первый, объединительный съезд произошел на лестничной площадке верхних этажей, куда почти не долетали молекулы резко пахнущих ароматических соединений. Собрание сразу же дало результат – через две недели подступы к месту были блокированы оборонительным рубежом в виде стальной двери с кодовым замком. Но, увы, даже бронированная мощь не смогла сдержать коварного противника. Орошение угла продолжалось. Не помогли и дежурства на манер канувших в Лету добровольных народных дружин. Изворотливые злоумышленники сверхъестественным образом умудрялись обмануть бдительность новоиспеченного охранного формирования.
Отчаявшиеся жители предприняли отчаянный шаг: фигурально выражаясь, хором закричали: «Полиция!» Но, как нетрудно догадаться, результативность этого органа оказалась также невысокой. То ли из-за лени, то ли, и впрямь, вследствие нехватки кадрового состава «заниматься этой хернёй» у полицейских не было ни желания, ни времени. Эти слова без протокола с приветливой улыбкой произнес участковый полномочному послу от подъезда, сердечно приобняв его за плечи и вежливо подталкивая к выходу своим гигантских размеров животом. Ни у кого не осталось сомнений, что законная власть не способна искоренить зло. И бедным жителям злосчастного подъезда не оставалось ничего иного, как с горечью признать постыдное поражение в этой необъявленной войне с призраками и превратиться в конформистов, примирившихся с неизбежным и неискоренимым злом.
Однако Максимов несмотря на свою принадлежность капитулировавшей стороне, напротив, обрел четкую, как гравюра Дюрера, цель жизни.
Но все это были дела давно минувших дней – время, когда он делал первые шаги в журналистике. А сегодня любой редактор отдал бы с десяток своих сотрудников за одного Максимова.
Однажды вечером Максимов, помнится, стоял у плиты и занимался любимым делом – жарил мясо. А Алена, упомянутая выше в контексте с вишневым джемом, красивая блондинка с серыми, отдающими в зелень глазами, кротко внимала рассуждениям любимого мужчины.
– Скажем, стейк, – философствовал Максимов, – для нас он всего лишь кусок протеинов, жиров, витаминов, калорий… Как далеки мы в пространстве, времени, да и духовно от того места, где произошло убийство несчастного животного, которого мы, извини, сожрем. Мы забываем, что оно когда-то бегало, мычало, бодалось, кукарекало, хрюкало. Это часть плоти живого существа…, умерщвленного, обезглавленного. С него содрали кожу, выпустили кровь, вырвали внутренности!
Он перевернул стейк, и тот присоединился к его возмущению сердитым шипением.
– Ага, понятно! – прервала Алена, почувствовав в этих мыслях явную угрозу не только предстоящему ужину, но и душевному покою друга. – Ты травоядное! А вот на Кавказе не задаются дурацкими вопросами, а берут в руки остро отточенный нож… Чик! И мясо начинают жарить еще до того, как оно успевает остыть от животного тепла.
Максимов со стуком поставил перед ней тарелку со спорным, но не теряющим от этого гастрономическую привлекательность стейком.
– Ты хищница, Алё!
Ему нравилось называть ее так, после того как она однажды рассказала про своего деда. Именно он сократил имя своей внучки до этого телефонного междометия.
– Идеалист! – осуждающе бросила она ему в ответ. –Борешься со злом, а пора бы понять, зло невозможно искоренить. Его можно только перераспределить!
– Нет, его надо выкорчевывать и закапывать подальше от людей, пока не распадется само! Как радиоактивная дрянь, – парировал он.
Вслед за этим оба с аппетитом вонзили зубы в умопомрачительно вкусную жареную плоть.
– Алик, миленький, открой ресторан. Будешь кормить меня стейками, – попросила Алена, когда тарелка перед ней опустела.
– Вот ты смеешься, а как и многие, недооцениваешь журналистское расследование, как метод установления истины… Пойми, если дело ведет профессионал, то результат часто бывает более убедительным, чем у сотрудников специальных ведомств.
