И так без устали… Похоже, в этой компании было излюбленным делом сидеть за столом, чесать языки и стращать друг друга всякими небылицами.
Но главное, что больше всего волновало всех – предстоящие игры и гладиаторские бои.
– В программе будут конные состязания, – с важным видом сообщил центурион Тертул. – И сто заездов на колесницах с квадригой и парой в старом цирке.
До этого момента парень не проявлял интереса к разговору, но ему порядком наскучило слушать чепуху и вздор, которые мололи собравшиеся.
– Не уложиться… Сто заездов…, – возразил кто-то.
– Успеют! – уверил Тертул, – заезды сокращены с семи до пяти кругов. А в сражениях будет пять тысяч гладиаторов!
– Откуда ты знаешь, мальчик? – раздались насмешливые крики. – Ты что, дружишь с императором? Вкуси-ка лучше это славное ватиканское!
– Не слушай их, ватиканское – яд! – кричал кто-то еще. – Выпей сабинского!
– Хотите верьте, хотите нет, – пожал плечами молодой сотник. – А еще будет грандиозная навмахия.
– Разве нынче навмахии? Разве сейчас гладиаторские бои? – подал голос седой отставник по имени Полибий. – Вот ты говоришь, грандиозные игры. Что ты можешь знать о великом, сынок? Вот я был свидетелем самых грандиозных игр всех времен!.. Когда был юношей.
Он бросил мечтательный взгляд поверх голов притихших собеседников и продолжил:
– Это было божественно! Так же, как и сам Божественный Клавдий, подаривший народу это незабываемое зрелище… Марсово поле было сплошь усеяно трупами. Гладиаторы сражались яростно, как львы! Великодушный император обещал помиловать всех выживших и отправить их в почетную отставку. Так и было, все, кто храбро дрался в тот день, получили свободу.
– А навмахия, Полибий? Расскажи про навмахию! – стали упрашивать старого воина.
– Что ж, если мне предложат глоток этого превосходного сабинского, клянусь Вакхом, расскажу вам про то несравненное морское сражение.
Вмиг все утратили интерес к молодому центуриону. Не успел старик произнести эти слова, как к нему протянулись несколько рук с чашами, наполненными вином. И Полибий, отставной солдат VI Железного легиона, сражавшийся под предводительством славного легата Лициния Муциана, сделав добрый глоток, начал свой рассказ.
Он поведал, что перед тем, как спустить воду из Фуцинского озера сквозь просверленный в горе водосток, на нем было воссоздано знаменитое сражение – сицилийцы атаковали родосский флот.
– Собралось там никак не меньше миллиона, – рассказывал ветеран под восхищенными взглядами. – Всё население Рима пришло поглазеть на незабываемое зрелище. Даже старики приковыляли. И никто не пожалел. С каждой из сторон было по две дюжины трирем, не считая малых судов. Не верите? Призываю Диониса в свидетели! Сам император подавал сигнал к бою. Тритон из чистого серебра вздымался из вод озера и трубил атаку. Граждан охраняли шесть легионов, не считая преторианской гвардии. Во избежание смуты… Шутка ли! Двадцать тысяч рабов, да еще вооруженных боевым оружием! Вот какие были времена.
Слушатели, пораженные грандиозностью былых зрелищ, еще долго выспрашивали новые подробности, щедро подливая в кубок ветерана вина, пока тот вконец не захмелел.
– Bene tibi! – прокричал кто-то.
– Vivas! Vivas!3 – подхватили остальные.
Потом все принялись увлеченно обсуждать детали будущих баталий. Обсудили ристания и выступления в театре, прошедшие накануне. Более всего восхищались императором, выступившим со своими стихами, его щедрой рукой, которой он разбрасывал в театре подарки народу.
Единственным человеком, не принимавшим участие в общем веселье, была сидевшая в сторонке старуха-сивилла, каких немало кочевало по городам Империи. На черное одеяние ниспадали распущенные седые волосы. Изредка она исподлобья посматривала на мужчин.
– А что хорошего скажешь ты, Сибилла? – обратился к ней Телеф, перехватив ее неодобрительный взгляд.
В его словах прозвучала ирония – недаром за старухой закрепилась слава предсказательницы несчастий.
– Да охранит вас Теллура! Много бедствий обрушится на римлян за неумеренность и высокомерие, – подтвердила свою мрачную репутацию Сибилла, смело глядя в глаза подошедшему Телефу.
– Что ты мелешь, старуха? – Телеф поежился под ее, прожигающим насквозь взглядом. – Какие такие несчастья могут грозить нашей могущественной Империи, клянусь копьеносным Квирином, покровителем римлян?
– Запомни, раб без роду-племени! Эта страна обречена… Вы все погибните, и души ваши заберет в подземное царство Плутон, а его жена Персефона сотрет вашу память навеки.
– Какой же он раб, Сибилла? – вступился за хозяина внезапно очнувшийся Полибий. – Волею неукротимого Градивуса славный Телеф заработал своим мечом свободу. Расскажи-ка, как храбро ты дрался, когда был гладиатором…
Старуха прервала его повелевающем жестом и, вперив взор в мужчин, провозгласила:
– Все вы были и останетесь рабами!
Дружный хохот был ответом на это отдающее безумием утверждение. Когда шум улегся, Тертул, с трудом сдерживая приступы смеха, спросил:
– А ты, Сибилла… ты тоже рабыня?
