Марк дал металлу остыть, затем извлек получившийся слиток. Он действительно выглядел как серебро — блестящий, тяжелый, с характерным звоном.
— Может ли кто-нибудь из присутствующих подтвердить подлинность результата? — спросил алхимик.
Красс, который немало торговал драгоценными металлами, взял слиток и внимательно осмотрел:
— Это настоящее серебро, — заключил он. — Высокой пробы.
Присутствующие обменялись взглядами. То, что они только что видели, противоречило всем представлениям о возможном и невозможном. Но факт оставался фактом — медь превратилась в серебро у них на глазах.
— Впечатляющая демонстрация, — сказал Валерий. — Но у меня есть вопрос. Если вы можете создавать серебро, почему не золото?
Марк задумчиво покачал головой:
— Золото — это высшая форма металлической материи. Для его создания требуется более совершенная эссенция, которую я пока не могу изготовить в достаточных количествах.
— Что мешает? — поинтересовался Метелл.
— Редкие ингредиенты, — ответил алхимик. — Некоторые минералы можно найти только в определенных местах. Другие требуют сложной обработки. И, конечно, финансовые ресурсы.
Вот оно, подумал Валерий. Сейчас начнется главная часть представления — просьба о деньгах.
Но Марк не торопился с предложениями. Вместо этого он продолжал объяснять технические детали:
— Создание истинного философского камня — работа не одного человека. Требуется команда помощников, полностью оборудованная лаборатория, годы исследований.
— Сколько времени это займет? — спросил Красс.
— При надлежащем финансировании — год, может быть, полтора, — ответил Марк. — Но результат превзойдет все ожидания. Готовый философский камень будет способен превращать в золото любые количества металла.
— А какова стоимость проекта? — деловито поинтересовался Домиций.
Марк назвал сумму, которая заставила патрициев поперхнуться вином. Двести тысяч сестерциев — состояние, на которое можно было купить несколько вилл или снарядить торговую экспедицию в дальние страны.
— Это очень много, — заметил Метелл.
— Это капля в море по сравнению с прибылью, — парировал алхимик. — Представьте: неограниченное количество золота. Возможность финансировать любые проекты, влиять на политику империи, обеспечить богатство своих семей на века вперед.
Его слова действовали на патрициев как магия. Все они были богаты, но кто из богачей не мечтал стать еще богаче?
— Но как мы можем быть уверены в успехе? — спросил Валерий.
Марк серьезно посмотрел на него:
— Гарантий в этом мире не существует, достопочтенный Гай Валерий. Но подумайте: разве то, что вы видели сегодня, не является достаточным доказательством?
Он указал на серебряный слиток, который по-прежнему лежал на столе:
— Я уже умею превращать медь в серебро. Философский камень — это просто следующий шаг, более совершенная версия того же процесса.
Патриции снова обменялись взглядами. Логика была убедительной, а демонстрация — впечатляющей.
— А что, если проект провалится? — настаивал Метелл.
— Тогда вы потеряете деньги, — честно ответил Марк. — Но если он удастся, ваша прибыль будет измеряться миллионами.
Алхимик сделал паузу, позволяя словам подействовать, затем добавил:
— Кроме того, это не просто финансовая инвестиция. Это возможность войти в историю как люди, которые поддержали величайшее открытие человечества.
Красс откашлялся:
— Хорошо. Допустим, мы заинтересованы. Каковы условия участия?
— Я предлагаю разделить сумму между несколькими инвесторами, — ответил Марк. — Четыре пайщика по пятьдесят тысяч сестерциев каждый. Прибыль делится пропорционально вложениям.
— А ваша доля? — поинтересовался Домиций.
— Мои знания и труд, — ответил алхимик. — Плюс десять процентов от прибыли.
Условия казались разумными. Валерий мысленно прикидывал риски и возможности. Пятьдесят тысяч — значительная сумма, но не катастрофическая для его состояния. А если проект удастся…
— Мне нужно время подумать, — сказал он.
— Конечно, — кивнул Марк. — Это серьезное решение, которое нельзя принимать поспешно.
Патриции вскоре откланялись, пообещав дать ответ в течение недели. По дороге домой они горячо обсуждали увиденное.
— Невероятное превращение, — говорил Красс. — Я своими глазами видел, как медь стала серебром.
— Да, но нет ли здесь обмана? — сомневался Метелл. — Может быть, это был не настоящий философский процесс, а какой-то хитрый фокус?
— Я проверил серебро, — возразил Красс. — Оно настоящее.
— Но это еще не значит, что он сможет создать философский камень, — настаивал Метелл.
Валерий слушал споры товарищей и размышлял. Превращение выглядело убедительно, но что-то его смущало. Слишком театрально, слишком идеально все прошло.
А еще ему не давала покоя перемена в самом Марке. Люди не меняются так кардинально за несколько месяцев. Что произошло с греком? Кто его так изменил?
Но даже сомнения не могли заглушить главное — алчность. Возможность неограниченного богатства была слишком заманчивой, чтобы от нее отказаться.
