— Связаны, — согласилась Хель, — но связь эта не означает рабства. Крид создал вас в отчаянии, не понимая истинной природы своих действий. Он видит в вас лишь ступень к своей цели — обретению смерти. Но я вижу в вас нечто большее. Я вижу будущих владычиц ночи, тех, кто будет править, когда старые боги падут.
Марта медленно поднялась, ощущая, как по её телу пробегают волны новой силы.
— И что ты хочешь, чтобы мы делали?
— Пока что — оставайтесь верными своему создателю. Помогайте ему в его экспериментах, изучайте его методы. Но помните — когда придёт время выбора между его смертью и вашим выживанием, выбирайте жизнь. Выбирайте будущее.
Хель начала растворяться в воздухе, но её голос ещё долго звучал в подземелье:
— Я буду наблюдать за вами, мои дочери. И когда мир содрогнётся от агонии, когда философский камень разорвёт границы между жизнью и смертью, вы будете готовы занять своё место в новом порядке вещей. Красота, сила, вечность — всё это будет вашим, если вы останетесь мудрыми и терпеливыми.
Лидия и Марта остались одни в холодном подземелье, но теперь они знали — их смерть была лишь началом гораздо большего пути. И хотя Крид оставался их создателем, истинная власть над их судьбой принадлежала той, что смогла предложить им не просто существование, а господство над будущим миром.
**ИНТЕРЛЮДИЯ: ВКУС БЕССМЕРТИЯ**
Марк Лициний Красс откинулся на позолоченное ложе в своей частной триклинии, наслаждаясь послевкусием удивительного напитка, который подарил ему греческий алхимик. Вечерние тени уже легли на мраморные колонны его виллы, а слуги бесшумно зажигали масляные светильники, но мысли богатейшего человека Рима были целиком поглощены воспоминаниями о сегодняшней дегустации.
«Боги милостивые», — пробормотал он, потирая виски. Головокружение прошло, но ощущение лёгкости и необычайной ясности ума сохранялось. Красс прожил пятьдесят восемь лет, перепробовал лучшие вина Кампании и Галлии, вкушал нектар с Хиоса и фалернское столетней выдержки, но ничто не сравнилось с тем, что предложил ему Марк в подвалах виллы Корнелия.
Воспоминания о встрече всплывали с поразительной отчётливостью. Греческий алхимик, некогда жалкий неудачник, преобразился до неузнаваемости. Его движения стали уверенными, речь — убедительной, а в глазах появился огонь истинного мастера. Когда четверо патрициев — сам Красс, Валерий Максим, Цецилий Метелл и Домиций Агенобарб — спустились в лабораторию, Марк встретил их как равный.
— Достопочтенные патриции, — сказал алхимик, — сегодня вы станете свидетелями не только трансмутации металлов, но и чуда, которое превзойдёт ваши самые смелые ожидания.
Красс тогда скептически усмехнулся. За свою жизнь он повидал множество шарлатанов, обещавших золото из воздуха. Но когда Марк продемонстрировал превращение меди в серебро, недоверие сменилось заинтересованностью. А затем алхимик предложил нечто поистине неслыханное.
— Философский камень — это не просто средство для трансмутации металлов, — объяснял Марк, разливая из изящного хрустального графина тёмно-красную жидкость в четыре кубка. — Это ключ к самой сущности жизни. То, что вы сейчас попробуете, — эликсир, созданный с использованием принципов, которые лягут в основу великого камня.
Жидкость в кубке переливалась, как рубин на солнце. Аромат был сложным, многослойным — в нём угадывались травы, пряности, что-то металлическое и одновременно живое. Красс помнил, как осторожно пригубил напиток, опасаясь отравы. Но первый же глоток заставил забыть о всех предосторожностях.
Вкус был невероятным. Сначала — лёгкая горчинка полыни, затем сладость мёда, потом — что-то неописуемое, будто сама квинтэссенция жизни касалась языка. Но главное началось через несколько мгновений после того, как эликсир достиг желудка.
Красс почувствовал, как по телу разливается необычайное тепло. Боль в суставах, которая мучила его последние годы, исчезла. Усталость, накопившаяся за долгий день переговоров и интриг, растворилась без следа. Но самое поразительное — его зрение стало острее, слух тоньше, а ум — яснее, чем в юности.
— Что это такое? — прошептал он, разглядывая собственные руки. Кожа словно подтянулась, морщины стали менее заметными.
— Предвестник бессмертия, — ответил Марк с загадочной улыбкой. — Философский камень дарует вечную жизнь. То, что вы испытываете сейчас, — лишь тень того могущества, которое получит тот, кто обретёт истинный камень.
Остальные патриции были не менее поражены. Валерий Максим, страдавший от подагры, с удивлением обнаружил, что может свободно двигать пальцами. Цецилий Метелл, почти ослепший на один глаз после ранения в Галлии, вдруг стал видеть обеими глазами. А Домиций Агенобарб, седой и сгорбленный, выпрямился, словно сбросив два десятка лет.
— Сколько это действует? — спросил Красс, всё ещё не веря в происходящее.
