Локи скромно опустил голову, скрывая торжествующую улыбку. Крид попался. Северянин сам пришёл к решению о самопожертвовании, убедил себя в необходимости этого шага. Теперь ничто не могло остановить ритуал, который приведёт к катастрофе, способной уничтожить не только Рим, но и половину известного мира.
— Мы начнём подготовку завтра, — сказал Крид. — А сегодня… сегодня я хочу ещё раз пересмотреть все наши записи. Убедиться, что не упускаю важных деталей.
— Конечно, — согласился Локи. — Я пойду к Корнелию, расскажу ему о наших успехах. Он будет рад узнать, что мы близки к завершению работы.
Покидая лабораторию, Локи позволил себе мысленно похвалить собственное мастерство. Крид поверил каждому слову, принял каждый намёк. Северянин думал, что нашёл путь к желанной смерти и одновременно способ принести пользу человечеству. На самом деле он готовился стать орудием Рагнарёка.
«Прости, старый друг, — подумал Локи, поднимаясь по ступеням. — Но у богов свои планы, а у меня — свои цели. Твоя смерть откроет путь к новому миру, где я наконец займу подобающее мне место».
Выйдя из подземелья, он принял свой истинный облик и растворился в воздухе, направляясь к следующему этапу своего грандиозного плана. Крид был почти готов. Оставалось лишь убедиться, что ритуал пройдёт без помех — и для этого нужно было ещё немного поработать с остальными участниками драмы.
**ИНТЕРЛЮДИЯ: ВОЛЧЬЯ СТРАЖА**
Серый волк лежал у входа в лабораторию, притворяясь спящим, но его острые уши улавливали каждое слово разговора между Кридом и Марком. Под звериной шкурой билось сердце Одина, Всеотца, короля Асгарда, и это сердце сжималось от ужаса при мысли о том, что творилось в подземелье виллы Корнелия.
Несколько недель назад, когда Один принял волчий облик и пробрался в Рим, он надеялся, что сможет незаметно наблюдать за Кридом и при необходимости остановить его до того, как эксперименты зайдут слишком далеко. Но то, что он видел и слышал, превосходило его худшие опасения.
Локи. Это был определённо Локи в обличье греческого алхимика. Один узнал бы брата-побратима среди тысячи, даже в чужом облике. Запах лжи и хитрости, едва уловимые интонации, способ двигаться — всё выдавало бога-обманщика. И то, что Локи говорил Криду, заставляло Одина содрогаться.
Самопожертвование. Ритуал «Великого Растворения». Превращение бессмертной сущности в философский камень.
«Безумец», — мысленно рычал Один, наблюдая, как Крид с горящими глазами изучает поддельный свиток. — «Он не понимает, что делает».
Но понимал ли это сам Локи? Один сомневался. Бог-хитрец всегда был склонен к сложным интригам, но редко просчитывал их до конца. Возможно, он думал, что сможет контролировать последствия смерти Крида. Возможно, полагал, что энергия, высвобожденная при ритуале, будет ограничена рамками алхимической лаборатории.
Как же он заблуждался.
Один знал правду о природе Крида лучше, чем кто-либо ещё — в конце концов, именно он наложил на северянина проклятие бессмертия. Крид не был обычным человеком, получившим дар вечной жизни. Он был созданием, сотканным из самой ткани судьбы, живым воплощением энергий, которые связывали воедино Девять Миров.
Когда Один проклинал его в те далёкие времена, он использовал силы, выходящие далеко за рамки обычной магии. Он связал Крида с Иггдрасилем, Мировым Древом, сделал его своеобразным якорем, удерживающим равновесие между мирами. Крид не просто не мог умереть — его смерть могла разрушить саму основу мироздания.
А теперь Локи подталкивал его к ритуалу, который высвободит всю эту накопленную за века энергию одним мощным всплеском.
Один поднял голову, услышав, как Крид произносит роковые слова:
— Мы начнём подготовку завтра.
Сердце Всеотца дрогнуло. Времени оставалось мало. Очень мало.
Когда Локи покинул лабораторию, а Крид углубился в изучение свитков, Один поднялся и медленно направился к выходу из виллы. Ему нужно было время на размышления, время для планирования. И место, где он мог бы принять истинный облик, не рискуя быть замеченным.
За пределами Рима, в роще, посвящённой Диане, Один сбросил волчий облик и вернул себе привычный вид — высокий, седобородый старец в тёмном плаще, с широкополой шляпой, скрывающей единственный глаз. Гунгнир, его верное копьё, материализовалось в руке, а вороны Хугин и Мунин опустились на плечи.
— Что видели? — спросил он птиц.
— Хель собирает армию мёртвых, — прокаркал Хугин. — Готовится к войне, которая последует за Рагнарёком.
— Йормунганд шевелится в океанских глубинах, — добавил Мунин. — Мировой Змей чувствует приближение конца.
Один кивнул. Признаки надвигающихся сумерков богов становились всё более очевидными. Но он не мог допустить, чтобы Рагнарёк начался здесь и сейчас, по воле Локи и безумного желания Крида умереть.
